Ника Батхен (nikab) wrote,
Ника Батхен
nikab

Categories:

Вторая часть



Шесть вёсен минуло. Наступила седьмая – тёплая, ласковая. Оглядывая зеленеющие поля, Первый-Сноп с удовольствием думал – какой пир он задаст по осени, в день наречения сыновей. У старосты по лавкам сидело уже четверо и Суровая-Нитка снова была брюхата, нечего и бояться, что род уйдёт в землю, не оставив ростков. Старшие мальчики удались на диво – белокурые в мать, смышлёные, крепкие, работящие и послушные. Староста баловал их, покупал гостинчики, не порол без нужды и даже резал для них игрушки. Вот и сейчас в кармане у Первого-Снопа лежала забавка – два медведя с молоточками на доске. Он прошёлся по улице, выискивая сыновей – пусто. Не иначе у ручья с детворой играют. И правда – с окраины слышались смех и звонкие голоса.
Все мальчишки Речицы в своё время пускали в ручейке лодочки, строили запруды, а умельцы – даже мельницу с колесом, это было любимое место для игр. Первый-Сноп улыбнулся, вспомнив, как сам возился в этой грязи, и как мать ругала его за испачканные одёжки. Он тихонько подкрался к детям, издали заприметив две курчавые светлые головы. Мальчишки беззаботно играли. Гоняли лодочки с парусами из лоскутов. По воздуху над ручьём. Малыши азартно кричали, хлопали в ладоши, свистели, девчонки пищали и ойкали, приблудившийся пёс весело лаял. Вот одна лодочка не удержалась и плюхнулась в воду, её владелец понурив голову, отошёл в сторонку. Вот ещё одна перевернулась. Толстощёкая пятилетка, безотчая дочь Волчьей-Мамы (Первый-Сноп подозревал, что имеет к ней отношение и тишком таскал матери то медку, то зерна) подняла свою лодочку вверх до ветвей берёзки, закричала «смотрите, у меня выше всех!» и умолкла, первой разглядев сурового старосту.
- Что вы здесь делаете? – Первый-Сноп говорил тихо, даже ласково, только его сыновья поняли, что отец сильно зол.
- Мы играем, - улыбнулся щербатым ртом рыжеволосый сын Лисьего-Хвоста.
- В летучие лодочки, - подхватила дочка Волчьей-Мамы, - кто ловчей с ними управится.
- И кто из вас ловчей? – вкрадчиво поинтересовался Первый-Сноп?
- Сегодня я и вчера я, - гордо задрала нос девчонка. – А надысь он!
Чумазый палец дурёхи ткнул в сторону младшего из близнецов.
- А во что вы ещё играете? Ну… в такое… - замялся староста.
- Куколок из соломы танцевать учим! Огонь разжигаем! Секретики делаем! Яблоки с дерева достаём! – наперебой загомонили малыши.
- А ты во что играешь? – Первый-Сноп тяжело посмотрел на старшего (и любимого) из сыновей.
- Ни во что, - потупился мальчик. – Я не умею.
На мгновение у Первого-Снопа отлегло от сердца.
- Он совсем не играет с нами, - подтвердил младший из близнецов. – Он только комаров и слепней отгоняет.
- Ветками? – безнадёжно спросил староста.
- Нет, просто. Я на них смотрю, и они улетают. Вот так, - мальчик скорчил зверскую рожу, и пролетавшую мимо зелёную стрекозу как ветром сдуло.
- Хорошо. Дети, ступайте по домам, все. Скажете мамкам-папкам во что играли, да накажете, чтобы ввечеру ко мне в хату явились, все до одного.
- Нас накажут? За что? – удивился чей-то смешной чернобровый малец.
- Не знаю, - отрезал Первый-Сноп. – Пошли!
Он взял за руки сыновей и направился к дому. Теперь многое стало понятней – почему два вполне справных рода по осени отдали своих пятилеток в приймаки к дальним родичам, семья Кущи-Леса переселилась на отдалённый хутор, а вдовая Козья-Пряжа оставила невесть от кого прижитого годовичка шептухе, а сама удавилась в коровнике. И лица у соседей бывали невесть с чего хмурыми и, случалось, двух-трёхлетних безымянных детишек матери от себя ни на полшага не отпускали. Вот оно, значитца, как…
Тёплые ладошки сыновей покорно сжимали руки старосты. Дети шли рядом доверчиво и спокойно, они видели, что отец сердит, но не ждали беды и вины за собой не чуяли. Мало ли – горшок в сенях разбили или кошке к хвосту колокольчик привязали. Покричит отец, погневается и простит. Он их любит. А Первый-Сноп вспоминал бешеные глаза безвестной батрачки и крик ребёнка. Глаза? Язык? Пальцы? Ятра? Прокляла всё-таки стерва лютая, а ведь он ей с дитём жизнь спас.
Дома староста придравшись к пустяку, посадил одного сына щипать лучину, а другого чесать козью шерсть, строго-настрого наказав до рассвета из дома нос не совать. Потом выпил подряд две кружки горького пива, рявкнул на удивлённую донельзя жену и уселся за стол – щёлкать орехи и смотреть, как возятся на полу младшие дети – трёхлетка сын с годовашкой дочкой. У малышки откатился к печи тряпочный мячик. Она свела бровки и взглядом подкатила игрушку назад, звонко смеясь при этом. Суровая-Нитка заметила, куда смотрит Первый-Сноп и побледнела, как полотно. Староста понял – она знает. Знает давно, но боится говорить с мужем.
Первый-Сноп ласково подозвал детей, отдал им все орехи, погладил по тёплым головёнкам и вышел вон. Подумать только – его сын, добрый и славный мальчик, однажды объявится, чтобы его убить. И мать. И сестру… или братья лишат живота друг друга. Даже если объяснить им, как важно хранить в тайне свои имена, они явятся за кровью своих восприемников. И что будет с деревней, в которой все дети рождаются с даром? Может красноглазые снимут проклятье? Может и наоборот, будут беречь и хранить общину – а детей забирать к себе.
Звонить в колокол звать волшебника Первый-Сноп не хотел. Он пока что не знал, как ему поступить. Сход собрать дело ладное, только вряд ли кто разумеет в этом деле больше… шептуха! С её-то приёмышем тоже неладно.
Густо пахнущая травами и смолой отшибная изба шептухи встретила незваного гостя прохладой. Первый-Сноп всегда удивлялся – в жару здесь свежо, в холод – жарко. Даром что ли у хозяйки тоже был дар – пусть и урезанный. Старосту ждали. Шептуха метнула на стол нехитрых заедок, пододвинула гостю чашу слабого мёда и села напротив, совсем по-бабьи подперев подбородок изуродованной рукой. Приёмыш по-сыновьи доверчиво прижался к ней – Первый-Сноп узнал бойкого чернобрового малыша.
- Бывает, что после наречения имени дар тотчас усыхает, а к первой крови или первым волоскам над губой исчезает вовсе. Поэтому и не трогают деток до срока – ждут, авось пронесёт. Говорят ещё есть волшебники, что умеют дар себе забирать – наматывают, как нитку на прялку, пока не вытянут весь, но это опасно – случается, и с ума сходят дети и умирают, - поняв что староста выжидает, шептуха начала разговор первой.
- А бывает, что один подросший волшебничек всю деревню, а то и город разносит в прах. А у нас их… - вспылил Первый-Сноп.
- Каждый безымянный младше семи лет, - шептуха подтвердила худшие опасения старосты. - Хотя нет, вру – немая дочка Второй-Овцы и припадочный сын Того-Кто-Спит – ничего не могут. И Карий-Глаз, дочь Пёстрого-Пса и Новой-Кудели – она подцепила болотную лихоманку, дар ушёл, когда её жаром сморило, отец с матерью дали дочке молочное имя, чтобы смерть обмануть – и спасли.
- Если дать им имена раньше срока, это поможет? – спросил староста.
- Сомневаюсь, - покачала головой шептуха. – Скорее послать в болота за ягодой и надеяться, что принесут лихоманку… так от неё половина недужных мрёт.
- А у тебя у самой есть имя? – неожиданно поинтересовался Первый-сноп.
- Есть. Только я его никому не скажу.
- А сказать – что такое имена – можешь? – Первый-Сноп поднялся из-за стола. – Я заплачу, ты не думай…
Шептуха тоже встала – нелепая, грузная в своём бесформенном балахоне цвета вялой травы.
- Я знаю мало – крохи, подобранные в траве. Имя это всё. Имя «хлеб» – ход сохи, шелест колоса, удар серпа, скрежет мельничных жерновов, руки стряпухи, вода ручья, горная соль, берёзовые поленья, белый рушник, на который выкладывают каравай. Имя «огонь» - малая искра, пламя лучины, лесной пожар, костёр охотников, жар печи… Понимаешь?
- Нет, - искренне ответил Первый-Сноп.
- Имя – суть. Всё, что значит предмет, всё, что рядом, всё могущество и вся слабость. Вникнув в имя огня можно повелевать любым пламенем, вникнув в имя зверя – призывать и покорять его. Зная имя волшебника, можно дотянуться до его силы, остановить сердце, связать разум, принудить служить, добровольно и верно. Чтобы волхвовать волшебник вынужден открываться, чувствовать каждый луч, каждую травинку – поэтому им особенно легко завладеть. У них нет выбора – или все, кто знает их имена, будут мертвы, или сам красноглазый до конца дней рискует жить как пёс на цепи. Поэтому все, кто выходят из башен приносят клятву – убить… - голос шептухи прервался от подступивших слёз.
Первый-Сноп задумчиво хмыкнул:
- Погоди-ка… покажи мне, как зовут зверя?
Шептуха всхлипнула и успокоилась:
- Я почти ничего не умею. И почти ничего не могу.
- А что можешь?
- Я попробую. Пойдём.
Они вдвоём вышли на порог отшибной избы. Знаком велев старосте остаться на месте, шептуха шагнула на середину двора, закрыла глаза, закружилась на месте, потом застыла, подняв вверх изуродованную правую руку.
- Яан! Яан! – высоким, воркующим голосом позвала она. – Приди, Яан!
Пёстрый, взъерошенный воробей спорхнул с крыши, сел на палец шептухе, потоптался недолго, тюкнул клювом по ногтю и улетел. Шептуха села на землю, красное лицо её было покрыто каплями пота.
- Видишь? Это тяжко, если б зверь был крупней или дальше, я могла надорваться, лишиться чувств или жизни. По счастью я не знаю других имён.
- А когда ты зовёшь воробья, ты знаешь, кто из них прилетит? – Первый-Сноп задумчиво пропустил сквозь кулак бороду.
- Откуда мне знать? Я зову воробья, прилетает воробей. Если б мне нужен был не просто воробей, а тот, который живёт у меня в застрехе – я бы дала ему имя, - шептуха отёрла лоб и с трудом поднялась, её шатало.
- А власть у тебя над ним есть? – Первый-Сноп помог женщине вернуться в избу и усадил на лавку, какая-то мысль занимала его. – Ты его позвала, он тебе служить будет?
- Нет. Чтобы покорить зверя или птицу, нужно знать его собственное имя, имя его породы и собрать в волховство все нужные имена власти. А именем «яан» я просто зову – как ты зовёшь красноглазых, говоря в колокол.
Сняв с руки тяжёлый медный браслет, Первый-Сноп с поклоном положил дар к ногам шептухи.
- Благодарствую за совет. Приходи ввечеру на сход – думать будем.
Шептуха устало улыбнулась и кивнула старосте «будем». Скрипнула дверь.
…По счастью вечер выдался ясным и теплым, и получилось разместить гостей во дворе – на совет к старосте собралось полдеревни. Пришли все, у кого были малые дети, все старшие в роду, кузнец, повитуха, шептуха и пастуший батька. Не пустили неженатых, приймаков, батраков и голытьбу перекатную – свои дела, мол, сами решим. Когда гости кое-как расселись и сторожевой пёс умолк, поняв, что чужие во дворе – неизбежное зло, Первый-Сноп самолично обнёс гостей мёдом. Он хотел начать речь, как водится, издалека, но не успел. Бычья-Шкура, богатый хозяин и давний враг старосты, вскочил на услужливо подставленную колоду:
- Доколе? Доколе, братие, будем терпеть напасти?! Вдоль домов не пройти – грязь непролазная, где дерева, что мы для мостков рубили? Лесоноры обнаглели вконец – по браслету за корчагу мёда требуют, а на ярмарке за нее и двух не дадут. Господаревы люди пришли, десять овец забрали, трёх стригунков, шерсти куль – что у старосты?! Нет, у нас, братие, у простых. И Матёрый-батюшка на площади не столбом стоит – покосился, к беде!
- Так его ж надысь парни толкнули, когда на кулачках сошлись. Твой старшой, Крепкий-Мёд как зайчище оттуда бежал, и племяшу твоему Медной-Лапе морду расквасили, - сочувственно заметил Лисий-Хвост.
- Неважно, - отмахнулся Бычья-Шкура, - беда-то всё равно уже есть. По всем прошлась, братие, никого стороной не миновала. Сами знаете уже, детки у нас у всех родились порченые, хоть пори их хоть голодом мори. Придёт срок – и уйдут они все до единого к клятым волшебникам, оставят деревню без работников, поля без пахарей, стадо без пастухов, нас без помощи на старости лет… А потом вернутся, красноглазые да свирепые – к нам, братие, в наши хаты – и перережут глотки родителям да дядьям. Все умрём, братие, все умрём ни за коровий хвост…
Толпа загомонила, бабы всхлипывали, кое-кто уже наладился выть в голос. Бычья-Шкура отхлебнул мёду, набрал воздуху в лёгкие и продолжил:
Всех до единого детушек наших кровных либо калечить, либо красноглазым отдать, пока безымянные, в ножки пасть – может, смилуются, избавят нас от напасти. А виноват во всём – он!!!
Бычья-Шкура ткнул толстым пальцем в сторону старосты:
- Он, братие, волшебнёнка привадил, заразу в деревню привёл и убить паршивца не дал. Порешили бы пришлых, косточки в речку скинули – и не было б никакой напасти, росли бы наши детушки отцам-матерям на радость! Верно ли говорю, братие?
Несколько голосов «Верно!», «Любо!» потонули в смутном гуле.
- Так вот что я скажу, братие! Снять с Первого-Снопа шапку да прогнать его по улицам батогами. А потом судить всем сходом за беду, что он нам причинил. И шептуху, что пащёнка прикрыла – судить, она кровью клялась ответить. И ещё…
- А не ты ли, радетель о благе простого люда, родню Чёрной-Вишни по миру пустил за долги? А не ты ли запаленную кобылу втридорога Ясну-Месяцу продал, а кобыла через три дня сдохла? А не у тебя ли в дому старуха-мать из окна стучит, у людей хлеба просит? – Первый-Сноп неторопливо поднялся.
- Матушка моя, пусть живёт до ста лет, в детство впала – сколько её ни корми, всё съест и ещё захочет. Кобыла у Ясна-Месяца дурной травы наелась – нету моей вины. А что до Чёрной-Вишни – ужели ты бы долги простил? Может, и кормить бы чужих детей взялся, пока свои под лавками хлеба ищут? – от возмущения Бычья-Шкура пошатнулся и плюхнулся вместе с колодой. Раздался обидный смех.
- Ишь раскудахтался, а с насеста-то падаешь, - спокойно сказал Первый-Сноп. – А теперь ответь – знаешь ли ты, как нашим деткам помочь?!
- Волшебника позвать, в ноженьки ему пасть, пусть беду остановит, – Бычья-Шкура кое-как встал.
- Чтобы чужие опять нашу жизнь по своему перерешали? Думаешь им, красноглазым, не выгодно, чтобы не одно дитя в две дюжины лет, а две дюжины в год с даром рождалось? Легко свою ношу да на чужие плечи-то перевесить. Вот – ты, Бычья-Шкура, - ты сам знаешь, как помочь детям?! – Первый-Сноп презрительно посмотрел на врага, - Нет? А я знаю. Эй, шептуха, зови воробья. А вы тихо. Все тихо!
Под тяжёлыми взглядами соседей шептуха вышла к забору, покружилась и стала звать «Яан! Янна!». Первый-Сноп уже думал, что дело не выйдет, но, наконец, тощая воробьиха на мгновение зависла над изуродованной ладонью.
- Слушайте, братие! Имя у человека как складывается? Молочное имя, взрослое, прозвище, кого-то по мужу зовут или по ремеслу. Получается, что вот он я Первый-Сноп по молочному имени Цепкий-Репей и другого такого на свете не будет. Имя даёт власть над человеком. Волшебник убивает всех, кто знал его имя, чтобы ни у кого не осталось к нему ключей, - Первый-Сноп поперхнулся и закашлялся.
- И что же? – поинтересовался Лисий-Хвост, поняв что старый друг что-то задумал.- Ключи в воду бросать?
- Похоже на то, - Первый-Сноп улыбнулся одними глазами. – Вот шептуха зовёт воробья «Яан» и прилетает воробей. А воробьёв таких тьма. И если я назову сына «Яан», он станет волшебником, и другой волшебник, захотев навредить ему, позовёт «Яан» - прилетит воробей, а не мой сын. Верно я говорю?
- Верно, староста, - подтвердила изумлённая шептуха.
- Верно придумал – прогудел из своего угла могучий пастуший батька. – Когда я зову овцу «ярка» - ко мне подходит любая овца.
- Значит нынче же нужно, ни на день не откладывая, всех безымянных детей в деревне поименовать. Чтобы никто им вреда причинить не мог, и они нам после не навредили. А ещё у поименованных дар и усохнуть может, как пух с птенцов слазит. Согласны, братие?!
- Любо! Любо! – загудела толпа. Кое-где в голос заплакали бабы, кто-то уже наладился к выходу.
- Стойте! Послушайте! – шептуха раскинула руки, словно пытаясь обнять всю деревню. – Я буду восприемницей вашим детям – только я смогу точно сказать имя, чтобы оно запечатлелось. Я спасу их от проклятия дара… с одним условием.
- Что ты хочешь? – насторожился староста.
- Пусть все дети, получившие имя из моих рук – или родители вместо них – поклянутся никогда не калечить и не лишать жизни тех, кто равен им разумом. Любо?
Молчание повисло как грозовая туча. Первый-Сноп понял, что пора вмешиваться:
- Любо! Пусть господаревы слуги врагов жизни лишают, а нам, добрым людям незачем.
- Верно! Правильно! – подхватил Лисий-Хвост.
- Любо! - разнеслись голоса. Лишь упрямый Бычья-Шкура попробовал возразить, но его уже никто не слушал. Народ спешил по домам готовиться к наречению. Застучали молоточки в кузнице - Болотная-Ржавь с подмастерьями спешно ковали полсотни солнечных оберегов. Забегали бабы, второпях собирая угощение для праздничного пира. Холостые парни собирали костры на берегу Быстрой-Речицы, простоволосые девки плели венки. Наконец, к рассвету всё было готово.
Умытых, одетых в белые рубахи детей собрали на берегу, туда же пришла вся деревня. Старухи затянули нескончаемую хвалу солнцу. Первый-Сноп разжёг костры живым огнём, хранимым с прошлого солнцеворота. Потом взял за руку старшего сына и повёл посолонь между двух огней. Шептуха, тоже в белом, с венком на распущенных пышных полуседых кудрях, ждала у самой воды. Она приняла мальчика на руки, как новорожденного, спросила у него что-то шёпотом – сын кивнул.
- Знает ли кто, как зовут этого человека? Знает ли его мать? Знают ли его братья?
- Нет! - единым духом ответили люди.
Шептуха с ребёнком вошла в воду по грудь, присела, чтобы мальчик полностью окунулся. В наползающих клочьях тумана на мгновение показалось, что оба исчезли… Нет – женщина с ребёнком уже выходила назад. Она взяла из рук отца медную солнышку на шнурке, надела мальчику на шею и высоко подняла его – к небу.
- Яан! Слышите, братие, этого человека зовут Яан!
- Люди восторженно закричали. Две девушки поднесли мальчику венок и за руки повели его назад – к общине, братом из братьев которой он нынче стал. А шептуха уже несла в воду толстощёкую девочку.
- Янна! Слышите, братие, этого человека зовут Янна!
Из прибрежных кустов ивняка дружным хором зачирикали воробьи. Первый, робкий луч солнца осторожно коснулся речной волны. Проклятие спало…
* * *
Старый Яан, основатель и первый наставник ордена Воробья, был младшим сыном речицкого старосты, простым крестьянином, изучившим мудрость земли и глины, текучей воды и древесных корней. С десятью братьями и четырьмя сёстрами из той же малой деревни они поставили башню на Хлебной горе, преуспели в искусствах, науках и понимании сути имён. Они посвящали дни и годы защитам, исцелениям, строительству и восстановлению утраченного. Старый Яан написал в первой строке устава: я, воробей из воробьёв, клянусь никогда не калечить и не лишать жизни тех, кто равен мне разумом. Он же приказал не разлучать будущих волшебников с семьями, разрешать им видеться и общаться – пусть люди знают, волшебник это не кровожадное чудище, а всё тот же брат, сын и друг…
«Воробьиная правда», искусство обходить запреты и клятвы, менять суть не искажая формы, появилось при Яане третьем по счёту, он поставил господарю Приштины тюрьму, из которой не мог выбраться ни один заключённый – и был смещён своими же братьями. Впрочем, и после него среди Воробьёв попадались хищники, за смиренным обличием скрывшие свирепую суть. Они заключали девиц в башни, подчиняли себе властителей, изготовляли зелья и амулеты… в то время как их мирные братья исцеляли, защищали и наставляли. Во многом можно упрекнуть Воробьёв – но обета своего ордена ни один из них ни разу не нарушал. Как Искры со дня посвящения и до смерти каждый день ходили по раскалённым углям, как Подорожники больше семи дней кряду не проводили на одном месте, как Волки ели сырое мясо… Самое главное совершилось в тот день, когда безвестная шептуха окунула в воду мальчишку.
Чтобы стать настоящим волшебником, больше не нужно убивать тех, кто дорог. Тех, кто знает – как тебя зовут.

Магистр ордена Воробья, Янна, двенадцатая по счёту. «История волшебства».

Tags: мояпроза
Subscribe

  • Новая сказка

    Уффф.... Прошу любить и жаловать. Ща посплю пару часиков, всем отвечу и все победю. Или побежду :) Настоящая девочка - Ей нужна её кукла! –…

  • Крутится-вертится шар голубой часть 2

    Ариадна была с лунной базы. «Там нельзя ссориться. Обидишь человека – и уйти от обиды некуда и сказать некому, а назавтра ты с обиженным рядом плечом…

  • Уфффффффффффффффффффффффффффффффффффффф

    Все соки из меня текст выпил. Предоставляю вашему вниманию, как всегда очень жду комментариев, критики, замечаний и прочая. И, скажу я вам, выдохлась…

promo nikab january 25, 2019 07:55 109
Buy for 200 tokens
Что я умею делать: Журналистика. Опубликовала более 1000 статей в журналах «ОК», «Шпилька», «Психология на каждый день», «Зооновости», «Наш собеседник», "ТаймАут", "Офис Магазин", «Мир Фантастики»,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • Новая сказка

    Уффф.... Прошу любить и жаловать. Ща посплю пару часиков, всем отвечу и все победю. Или побежду :) Настоящая девочка - Ей нужна её кукла! –…

  • Крутится-вертится шар голубой часть 2

    Ариадна была с лунной базы. «Там нельзя ссориться. Обидишь человека – и уйти от обиды некуда и сказать некому, а назавтра ты с обиженным рядом плечом…

  • Уфффффффффффффффффффффффффффффффффффффф

    Все соки из меня текст выпил. Предоставляю вашему вниманию, как всегда очень жду комментариев, критики, замечаний и прочая. И, скажу я вам, выдохлась…