Ника Батхен (nikab) wrote,
Ника Батхен
nikab

Categories:

Дело мистера Монготройда часть 2

Убеждать не пришлось. В восемь утра маме позвонил клерк из больницы – миссис Сполдинг скончалась в два часа ночи, остановка сердца во сне. Монготройд не успел остаться наедине со своим горем – на него свалились все хлопоты по организации похорон. И в больницу мотался он – у матери началась истерика. Ба хотела быть похороненной в обычном гробу, там же где муж и сын, на Риджвудском кладбище, под мраморной желтоватой плитой. Погребальную службу должен вести баптистский пастор. Имущественные дела давно улажены, старый дом Ба давно продала, восемь тысяч ушло на благотворительность, вещи – Армии спасения.

День похорон оказался удивительно солнечным, с залива налетели чайки и, наперебой крича, кружились над кладбищем. Ба лежала в гробу, утопая в цветах, в белых розах – еще пара недель и можно было бы отыскать её любимый жасмин. Аккуратные локоны обрамляли строгое лицо, накрашенные губы чуть улыбались, казалось, ещё минута и она сядет, погрозит сухоньким пальчиком - что это вы тут затеяли, а, негодники? Монготройд поцеловал её в лоб, поразившись неприятному ощущению – словно трогаешь холодное тесто. Давным-давно отец говорил: смерть — это восковая кукла в ящике, я видел ее в шесть лет: тогда умер прадедушка и лежал в гробу, точно огромный упавший ястреб, безмолвный и далекий… Отца давно нет, а теперь из жизни ушла и Ба. Родственники рыдали, простуженный пастор читал невнятно, но с чувством. Когда комья земли застучали о крышку гроба, Монготройд отвернулся. Вечером он напился до одурения, закрывшись у себя в комнате, и рыдал как ребенок. Мать стучалась, хотела утешить, он не открыл.

На следующее утро пришлось ехать в Лейк-Парк за одеждой и прочими мелочами. Голубое угловатое здание выглядело мрачным, давящим, несмотря на веселенький цвет стен и кружевные занавески на окнах. Впрочем, от дома престарелых трудно было ожидать радостей. И внутри было не веселее. Портреты президентов и фотографии стариков в рамочках на белесых стенах, сухие фикусы в кадках, почему-то украшающие холл, пятна протечки на потолке, запах гари в воздухе – словно где-то жгли много бумаги. У тощего менеджера, который встретил его, был озабоченный вид, его явно не волновал визит родственника бывшей пансионерки. Комната Ба была на третьем этаже, в лифт почему-то садиться не стали, поднялись по лестнице. Она жила одна. Джереми быстро сложил в сумку платья, пижамы, туфли и тапочки, отдельно упаковал книги – ОГенри, Динкинсон и Уитмена он намеревался забрать себе. Напоследок он осмотрел тумбочку – вдруг Ба оставила письма или дневник. Но единственное, что нашлось – старинная, ветхая фотография с резным краем – прелестная девушка лет двадцати улыбалась из-под кружевного зонта. Типичная американка 40х, чем-то похожая на Вивьен Ли – лицо сердечком, крупные кольца кудрей, большие распахнутые глаза, простое белое платье. Облик полный естественной прелести, неуловимого совершенства, которого не видать целлулоидным звездам и отлитым из одной формы моделям 21 века. И надпись на обороте выцветшими чернилами – Дорис Итан, 1946 год. «Если Дорис ещё жива, она похожа на тех старух, что дремлют на койках в этой чертовой богадельне» - с отвращением подумал Монготройд и с силой задвинул ящик. Потом снова открыл его и сунул фотографию в бумажник – в конце концов мисс или миссис Итан была подругой покойной бабушки, а уборщицы просто отправят её в помойку.

Слабый крик из соседней комнаты вдруг привлек его внимание. Он выглянул в коридор и увидел, что из соседней двери валит дым. Горел телевизор в комнатушке у двух старушек. Монготройду хватило минуты, чтобы прибить пламя ковриком и только потом он заметил, что провод валялся рядом с розеткой. На вой сигнализации сбежались служащие, Джереми в двух словах описал им произошедшее и отправился назад за вещами – ему не хотелось задерживаться. В холле первого этажа он столкнулся с мисс Фуллер. Она показалась Монготройду старшей сестрой той женщины, с которой он несколько дней назад пил вместе – строгий серый костюм с белоснежной блузой, гладкий узел волос, свинцовый взгляд.

- Чашечку кофе, мистер детектив?

- К сожалению, спешу, - Монготройд натянул на лицо фирменную улыбку. – Может быть в другой раз?

- У меня к вам деловой разговор, - холодно процедила Кэролайн.

В неуютном, обставленном в стиле хай-тек кабинете, секретарша подала кофе и оставила их одних. Монготройд молчал – клиент всегда говорит первым.

- Кто-то решил разорить нас. – наконец произнесла мисс Фуллер.

- А поточнее?

- Последнюю неделю в доме творится полная ерунда. Застревают лифты, лопаются трубы водоснабжения, подгорает и портится еда на кухне. Вчера отключились все телефоны, сегодня, как вы видели, загорелся телевизор. Двоих стариков уже перевели, ещё трое подали заявление…

- Видимо ваш стиль руководства не удовлетворил кого-то из родственников пансионеров, - не удержался Монготройд.

- Не исключаю, - пожала плечами мисс Фуллер. – Так вы беретесь?

- Пятьсот в день. И две тысячи за результат. И накладные расходы, - Монготройд строго посмотрел на кислую физиономию Кэролайн. – Или ищите того, кто возьмет с вас дешевле, прыщавого Шерлок Холмса из захолустного колледжа. Хотите?

- Вы обещаете, что решите проблему?

- Я постараюсь, - осторожно улыбнулся Монготройд.

Через час он имел полный список потенциальных врагов, недовольных клиентов и уволенных служащих. Через полтора Сантана и Франсина в Чикаго шерстили Интернет и всевозможные базы данных, а он в понтиаке мчался по хайвею в Чикаго. Через четыре часа Монготройд вооруженный подобающей случаю техникой начал осмотр клиники. Намекнул охране, что неплохо бы подключить камеры слежения на этажах, обошел коридоры в поисках «жучков» и вредоносных устройств, осмотрел кухню и столовую, ещё раз полюбовался на бренные остатки сгоревшего телевизора, поболтал с разговорчивым старичком, помнившим времена Великой Депрессии, но забывшим какой нынче на дворе год, раздал мелочь уборщицам и санитарам и получил взамен массу полезных сведений. Мисс Фуллер по своей инициативе заказала для него из ресторана хорошую пиццу, колу и выпивку, так что можно было никуда не спешить.

С ноутбуком и записной книжкой (какие-то вещи проще писать руками) Монготройд расположился в холле первого этажа, наблюдая за стариками у телевизора, улыбчивым персоналом и общей атмосферой дома. Он чувствовал какую-то неправильность, но пока что не мог объяснить в чем дело. Интуиция никогда не подводила его. К десяти вечера стариков развезли по палатам, к половине одиннадцатого медсестры разошлись по своим постам. На первом этаже были процедурные кабинеты, тренажерные залы, столовая и хозяйственные помещения, охрана спала в дежурке у входа – по опыту Монготройд был уверен, что бодрствовать эти служаки не собираются. Он остался один.

Лучший способ понять, чем дышит организация – неважно, завод ли это, библиотека, брокерская контора или бордель – побывать там глухой ночью, когда все жители разбрелись по своим углам и можно настроиться на волну, ощущая почти мистическое родство с местом. Скрипы и шорохи, сквозняки и капли, узоры теней, негромкие запахи – всё это складывается в особый рассказ, прочитать который в состоянии только грамотный, внимательный человек. Монготройд приглушил верхний свет и подумал, а какое бы место выбрала Ба? Скорее всего большое мягкое кресло чуть наискось от телевизора. Монготройд с ноутбуком перебрался туда. Ему надо было спокойно подумать – по первому улову Сантаны дочка недавно умершего старика обсуждала в своем блоге, что подаст в суд на дом, где по недосмотру отбросил копыта её папаша. И бывший бойфренд Кэролайн, оказывается, считал для дома налоги. И попробовал надуть мисс Фуллер, а она об этом узнала. Непростительная ошибка. И ещё… Монготройд заметил пульт от телевизора на сиденье соседнего кресла. Какой-нибудь старый фильм или глупый сериал вроде «Доктора Хауса» сделает белый шум, помогающий размышлению. А когда резко выключишь телевизор, звуки станут слышнее. Монготройд нажал на пульт, начал щелкать каналами, не ожидая, впрочем, особого разнообразия. Почти сразу он наткнулся на ролик с юной Джуди Гарланд – юбилей у неё что ли? Но какой голос…

Somewhere over the rainbow
Way up high
And the dreams that you
Dream of once in a lullaby…

Чуть дребезжащий, но ещё богатый голос влился в негромкую мелодию.

- Да, до Гарланд мне далеко, но за эту песню меня заваливали цветами.
Невысокая, совершенно седая старушка оказалась рядом с креслом, в котором сидел Монготройд. Простое, закрытое белое платье, серебряные туфли с ремешком, обвивающим все ещё тонкую щиколотку, и остреньким каблучком, элегантная прическа, молодые, искрящиеся глаза. «Мне знакомо это лицо», - подумал Монготройд. «И как она на каблуках сумела подойти ко мне незаметно?»

- Вы способны были затмить её, мисс…

- Лесть не красит мужчину, дорогой мой. Даже если женщина вам небезразлична, говорите ей те комплименты, от которых сердце растает медом на солнце раньше, чем она успеет заметить, что ей льстят.

- О, простите! – смутился Монготройд.

- Я вас прощаю, - с царственной улыбкой произнесла старушка. – Во-первых трудно не простить мужчину, который носит в бумажнике фотографию своей дамы, а во вторых вы включили нам телевизор.

Монготройд огляделся. Две старушки и три старичка комфортно расположились на диванчиках холла и с довольным видом смотрели, как сменившая Гарланд Фицжеральд выпевает свои коронные скэты. Как они сумели пробраться сюда тихо – не закашляться, не зашаркать ногами?

- Позвольте предложить вам сесть? – запоздало сообразил Монготройд, поднялся, подал руку старушке – и с ужасом увидал, как его ладонь проходит сквозь её пальцы.

- Вы так догадливы, молодой человек! – кокетливо произнесла старушка и опустилась в кресло. – Только не надо шуметь. Ваша бабушка отзывалась о вас в самых лучших тонах.

«Я сошел с ума. Это семейное», – обреченно подумал Монготройд.

- Вы позволите, я отлучусь ненадолго?

- Конечно, молодой человек, но возвращайтесь скорее – нам будет вас не хватать.

Положив ноутбук на пол, Монготройд побежал к охране. Он опасен. Пусть вызывают врачей. Пусть лечат, если ещё не поздно. Он собрался уже потрясти за плечо ражего афроамериканца, мирно спящего за пультом, но увидел, что показывает камера слежения первого этажа. Шесть старичков мирно смотрели телевизор в холле. Он, Монготройд, мог сойти с ума, но галлюцинации у телевизора это уже чересчур.

Разбуженный охранник сонно потряс головой – эка невидаль, люди в холле. Нечего ему делать, кроме как стариков гонять. Хорошо, сэр, я сохраню запись. Есть не спать на посту!

…Значит не галлюцинация. Ба смотрела телевизор в холле и болтала с этой старухой и остальными. Потом Ба увезли в больницу, телевизор включать стало некому. И в заведении тотчас же начались пожары, потопы и прочие катастрофы… Какое неожиданное совпадение, а? Глубоко вдохнув – это было страшнее, чем прыгать с парашютом и идти на обкуренного ублюдка с пистолетом в руках – Монготройд вернулся в холл.

- Я же говорила – исключительно здравомыслящий молодой человек! И у вас прекрасный вкус. Как вы относитесь к Гершвину? – приветствовала его старушка.

- Summertime and the livin' is easy… А что вы думаете о «Дорз»?

- Выскочки. Талант налицо, но никакой элегантности. Это не джентльмены.
Монготройд, хихикнув, представил себе Джима Моррисона в котелке и фраке.

- А что вы думаете о подгоревшей еде и отключенных телефонах в Лейк-Парке?

- Что незачем лишать стариков последнего удовольствия. Кому мешал телевизор в холле? Согласны?

- Не имею возражений, мисс… Кстати, позвольте представиться как положено – Джереми Монготройд, детектив. А как вас прикажете звать?

- К сожалению, молодой человек, этого я вам сказать не могу. Разве что вы сами отгадаете мое имя. Кстати, вы не были в Неаполе? Говорят, нет ничего красивее, чем Неаполитанский залив майским утром?

- Не думаю, что он сравнится с Чикагским заливом у Вакигана, когда яхты открывают сезон.

…Они беседовали почти до рассвета. В половину пятого Монготройд выключил телевизор, снял ботинки и растянулся на диване в холле, положив под голову свой пиджак. Так его и нашла уборщица. Монготройд подремал ещё час на кушетке охранника, заверил раннюю пташку мисс Фуллер, что безобразия в доме престарелых прекратятся, если она, Кэролайн, будет соблюдать два условия - с полуночи до рассвета включать телевизор в холле первого этажа и не мешать ему, Монготройду, в ночных расследованиях. Нет, Кэролайн, я вам искренне благодарен, но помощь мне не нужна – это сложное и деликатное дело.

Выехав со стоянки, он позвонил матери:
- Мама, мне нужна твоя помощь. Нет, не деньги – я знаю, что у тебя их нет. Подскажи мне пожалуйста… в общем мне нужен лучший в Чикаго специалист по паранормальным явлениям. Сколько, говоришь, она берет? Вот же ведьма!

Дипломированная предсказательница и медиум, миссис Салеман и вправду походила на колдунью из детской сказки. Невысокая, кругленькая, с взъерошенной рыжей гривой, десятками побрякушек, колечек, подвесок и амулетов, унизывавших короткую шею, толстенькие пальцы, пухлые запястья и плетеный кожаный поясок, она находилась в непрерывном движении так, что у посетителя вскоре начинало рябить в глазах. Но свое дело она знала, и рассказать о новых знакомых уважаемого клиента могла немало.

- Концентрация эктоплазмы в районе выброса терминальной энергии и воплощенного эгрегора Танатоса…

- А по-английски можно? – очумело спросил Монготройд.

- Призраки. Типичные белые призраки. Тени людей, умерших в доме, не завершив какое-то важное для них дело. Редкость для нашего времени, но встречаются, – заявила колдунья и начала быстро-быстро плести косичку.

- Поподробней, пожалуйста, - возопил Монготройд. – Только простыми словами.

- Хорошо, - утомленно вздохнула колдунья. – Вот живет человек, одержимый какой-то идеей.

Книгу там написать, мужа с войны дождаться или за семью отомстить врагу. Вот живет он, живет, делает свое дело, последнюю страничку осталось дописать в книге, или мышьяк в суп подбросить – и тут бац, умирает. А дело остается. И пока его цель не будет исполнена, призрак привязан к месту.

- То есть, чтобы освободить призрака, надо довершить его дело?

- Да, выполнить его, извините, квест, как в компьютерной игре. Так понятно?

- Понятно, - угрюмо согласился Монготройд. – А как узнать, какое дело не выполнено?

- Опросить родственников. Покопаться в архивах. Почитать книги Или просто подумать, - осклабилась ведьма и прицепила к новой косичке маленький бубенец. – Ваше время истекло. Будем доплачивать?

Монготройд предусмотрительно удержался от непристойного жеста и просто ушел. Вечер он провел в баре, ломая голову над задачей и подкрепляя соображение добрым виски. Что конкретно могло удерживать призраков в холле дома престарелых? Что-то связанное с телевизором, объединяющее их. Объединяющее так же прочно, как и миллионы других американцев… Недаром же беспокойных старичков манит именно блеск экрана! Следующим вечером Монготройд снова расположился в холле. Повеселевший охранник подтвердил: бесчинства в заведении прекратились. Хитроглазая нянечка приволокла упаковку с аляповатым домашним пирогом – мол, мисс Фуллер сама готовила, велела вам передать. Пусть готовит.

Он завладел пультом, и когда старички дружно расселись по диванам, стал переключать каналы, поглядывая на зрителей. Спорт? Нет. МузТВ – нет? Кулинария – старики любят вкусно покушать – нет? На семейном канале крутили повтор «Направляющего света» - старинного сериала, замшелой классики мыльных опер. Да!!! Монготройд увидел, как заблестели блеклые глаза сутулой, худой старухи, как судорожно сжались тощие пальцы.

- Будьте любезны, мэм, скажите - вы перед смертью не успели досмотреть этот сериал?

- Да, - величественно кивнула старуха.

- И вы получите свободу, если досмотрите его до конца?

- Да, - смесь надежды и боли так исказила лицо старухи, что Монготройду на миг стало жутко.

- И вы… вы хотите получить свободу, мэм?

- Да!!!

Слава богу. Монготройд чуть убавил звук и, устроившись в кресле, откинул крышку ноутбука. Оставался пустяк – собрать все названия сериалов, которые показывались по ТВ, перечислить их старикам, отыскать в архивах записи – и дом престарелых освободится от привидений, а он снимет с совести камень.

Серебристый смех прервал его мысли. Монготройд поднял глаза и онемел.

- Узнаете меня, молодой человек? Это награда за вашу догадливость! Такой я была в сорок шестом, в первый раз выходя на съемочную площадку. Не правда ли, хороша?

- Неправда, - выдохнул Монготройд. – Вы… ты не просто хороша, ты бессовестно хороша. Я не видел девушек красивее.

Он сказал правду. Именно эти легкие и плавные черты Монготройд искал в других лицах, именно этот мягкий голос с южным акцентом на гласных звучал для него с экрана, именно этой неброской гармонии, старомодного благородства не хватало ему всю жизнь. Он представил, каково танцевать вальс с такой девушкой, как она доверчиво опирается нежной спиной о подставленную ладонь и улыбается, глядя прямо в глаза партнеру, очаровывая его. А ещё детектив вспомнил, где он видел это лицо.

- Мисс Итан. Вы позволите называть вас по имени - Дорис?

- Ты уже говорил мне «ты» - зачем спрашивать разрешения?

Смех замолк. Перед Монготройдом стояла давешняя старушка в белом платье, с сеткой морщин на пергаментном личике. Но он уже помнил её другой.

Список всех сериалов, когда-либо шедших по ТВ, был готов к утру. Следующей ночью Монготройд зачитал его перед призраками и отметил ещё четыре сериала, которые надлежало найти. «Чертову службу в госпитале Мэш», «Любовь и тайны Сансет-Бич», «Дживса и Вустера», «Джен Эйр» 1983 года. С последним оказалось меньше всего проблем – кассета сохранилась у матушки, питавшей склонность к сентиментальным фильмам. Монготройду осталось повозиться с видеомагнитофоном, умилившись забытому шороху пленки, и запустить показ следующей же ночью. В тревожном и радостном возбуждении старики ждали решения своей участи, пока перед ними разворачивалась история английской гувернантки, маленькой неприметной дурнушки. И с последними кадрами, стоило появиться титрам «конец», субтильная кокетливая старушка в красной шляпке поднялась с кресла, медленно взлетела и, помахав на прощанье рукой, скользнула в форточку.

Шли дни, Джереми Монготройд приносил в Лейк-Парк все новые записи, один за другим призраки исчезали в ночном тумане – просто уходили в раскрытое по случаю теплой погоды окно и таяли в сладком воздухе Вакигана. Мисс Итан оставалась последней. Монготройду чертовски не хотелось её терять. Но он должен был завершить дело. Детектив похудел и осунулся, мама беспокоилась за него и мисс Фуллер обихаживала как могла. Он чувствовал, что ожесточенное сердце директора Лейк-Парка смягчилось и оттаяло, что женщину тянет к нему, но ничем не в силах был ей помочь. И она не могла помочь разрешить задачу – очевидно, что мисс Дорис Итан удерживал тот же принцип, что и остальных призраков. Но ни один из классических сериалов не подходил – она улыбалась, качала головой и переводила разговор на более интересные темы – поэзию Уитмена, например, войну Севера с Югом или сомнительные преимущества цветного кинематографа перед старыми добрыми черно-белыми фильмами.

Лето близилось к середине, когда Монготройду наконец пришло в голову элементарное решение - пробить в гугле «Дорис Итан». Актриса и певица сороковых-пятидесятых годов, выступала на Бродвее, снималась в кино, отошла от дел, преподавала танцы, не замужем и бездетна. Умерла в доме престарелых Лейк-Парк, в 2002 году. Снималась. «Молодые и милые», «Человек на Луне», «Двойное танго». И сериал «Истории призраков». 1952-53 год, недоснят, последние серии остались лежать на полке. Монгоройд поднял Сантану, пообещав премиальные. Авторские права на фильм принадлежат продюсеру Вильяму Кастелу, Зимний Парк, Флорида. Старику было за девяносто, но он все ещё жил в собственном доме и даже катался на лошади по утрам, если верить его персональной страничке в сети. Остальное было делом техники.

Самолет, автобус, маленький городок, белый особнячок в колониальном стиле на самой окраине. Вильям Кастел оказался разговорчивым, щеголеватым дедушкой с крашеными волосами, небезуспешно скрывающим следы возраста. Когда представитель «Новостей Вакигана» Д. Монготройд попросил знаменитость об интервью для еженедельной странички «Заходящие звезды» бывший продюсер охотно впустил в дом журналиста. Прелестная шатенка в кружевном фартучке (то ли горничная то ли сиделка то ли метресса) предложила гостю умыться с дороги, подала полотенце, поднесла ледяной джулеп с листиком мяты и оставила их с хозяином наедине. Покачиваясь в кресле и иногда повторяясь в рассказах, Кастель поведал всю историю сериала, блестящего и печального, которому не хватило до успеха какого-то жалкого миллиона.

Это были истории призраков и привидений, мстительных и влюбленных, печальных и даже комических. Последняя серия оказалась самой удачной – трагическая судьба молодой актрисы, погибшей во время съемок одного рискованного эпизода. Бедняжка оживала, когда крутили пленку с её участием – так романтично. И вы знаете – это была лучшая роль Дорис Итан, одной из прелестнейших актрис своего времени. Как порхала она в вихре вальса, молодой человек, как кружилась пышная юбка, и колыхались локоны, как задорно блестели глаза и играли ямочки на щеках. Дамы былых времен канули в лету, их прелесть сохранила лишь непрочная кинопленка. Кстати, Дорис так огорчилась той неудаче, что ушла из кино, роль актрисы оказалась для неё последней. Если вдруг вам когда-нибудь повезет встретиться с ней, молодой человек, непременнейше передайте приветы от старого, да очень-очень старого друга. Я… понимаете, я был неравнодушен к ней, но ни разу не заикнулся о чувствах – работа. А потом было поздно, увы. Да, конечно, у меня сохранились записи, и скопировать их не сложно – только прошу вас, не выкладывайте в Интернет. Надеюсь на вашу честность, мистер! Прощайте.

Всю дорогу до Вакигана детектив Монготройд молчал, прижимая к себе «дипломат» с драгоценной кассетой. Он надеялся – и боялся надеяться на чудеса. Сети шоссе колыхались под тонким днищем быстрого самолета, люди спешили, не успевая задуматься друг о друге, вглядеться в глаза, услышать. Просто остановиться, вникая в бренную прелесть ускользающего момента, шорох дождя по деревянной крыше, лисью возню в кустах, хрустальный голос первого соловья в светлеющих нежных сумерках. Трапперы и ковбои разучились ходить пешком и тормозить на обочине, чтобы полюбоваться, как падает солнце в воды Великого озера, как несутся по прерии тени бизонов и парят в вышине орлы. Есть лишь деньги, кредиты, дорогие дома, персональные адвокаты и заботливые психоаналитики – кто рискнул бы отбросить эти блага за один разговор на колючей лестнице? Кто рискнул бы шагнуть?

When you're strange
Faces come out of the rain
When you're strange
No one remembers your name
When you're strange
When you're strange!!!

…Дом престарелых Лейк-Парк, город Вакиган, штат Иллинойс, погрузился в глубокий сон. Мистер Джереми Монготройд вставил в видеомагнитофон кассету, и осторожно нажал на «пуск». Мисс Дорис Итан девяносто четырех лет от роду улыбнулась сухими губами. Мисс Дорис Итан двадцати пяти лет от роду улыбнулась с экрана: я расскажу вам историю, дамы и господа! Смотрите, смотрите и слушайте, это история о любви…


_______________

В тексте четыре прямых цитаты из Бредбери, отмечать их звездочками неосмысленно по логике повествования.

Tags: мояпроза
Subscribe

  • Стрела Имболка

    Когда приходит свет – не бойся света, Негромкого осеннего луча. Мы чувствуем похожие приметы. Молчанием умеем отвечать. Сворачиваем в те же переулки.…

  • Не-правда

    Ври, пока врется, тетради рви, Розовый яд растворяй в крови, Бегай по городу, дорогой, Пей поцелуи любой другой. Пой на вершине любой горы, Двигай…

  • Страх смерти

    Я ужасно боюсь умирать – боли, грязи, криков своих и хрипов, Невыносимой гнуси, сопровождающей наш финал. Это будет страшнее всех родов, полетов,…

promo nikab january 25, 2019 07:55 109
Buy for 200 tokens
Что я умею делать: Журналистика. Опубликовала более 1000 статей в журналах «ОК», «Шпилька», «Психология на каждый день», «Зооновости», «Наш собеседник», "ТаймАут", "Офис Магазин", «Мир Фантастики»,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments

  • Стрела Имболка

    Когда приходит свет – не бойся света, Негромкого осеннего луча. Мы чувствуем похожие приметы. Молчанием умеем отвечать. Сворачиваем в те же переулки.…

  • Не-правда

    Ври, пока врется, тетради рви, Розовый яд растворяй в крови, Бегай по городу, дорогой, Пей поцелуи любой другой. Пой на вершине любой горы, Двигай…

  • Страх смерти

    Я ужасно боюсь умирать – боли, грязи, криков своих и хрипов, Невыносимой гнуси, сопровождающей наш финал. Это будет страшнее всех родов, полетов,…