Ника Батхен (nikab) wrote,
Ника Батхен
nikab

Category:

Пища

Пахло рыбой. Невыносимо, мучительно, резко и остро пахло копченой рыбой с маслянистой, тающей во рту плотью. Кошка любила этот запах больше всего на свете. Летом шумные люди, которые толпами заполняли бухты и пляж, выбрасывали без счета лакомые хвосты, хрустящие головы и даже целые тушки – если запах горчил. Люди были брезгливы. Кошка нет – пообедав, она терлась пестрой головой об объедки, каталась на них, а потом с наслаждением грелась на солнце. Ей снилось, что она сама стала теплой, пушистой рыбой и ныряет в волнах.

Этой зимой людей не было. И рыбы не было. И вообще ничего не было, кроме страшных морозов, злого ветра, от которого негде было укрыться, и оголодавших поселковых собак. Из двенадцати пляжных кошек, состоявших в кровосмесительном сложном родстве, не уцелел никто. Только ей удалось выжить – пожирать мертвых морских птиц, ловить голубей и крыс таких же голодных как и она сама, тайком греться в прибрежной лачуге местного пьяницы. Тот имел на кошек особые виды – шкурки, мясо… Ей повезло.

Скудное время кончилось. Стаял снег, проснулись лягушки и мыши, зато улетели птицы – все кроме больших чаек с острыми клювами. До возвращения расточительных людей оставалось совсем немного – кошка не умела считать дни, но помнила время белых цветов. И вот, первый гость сидел у костра над обрывом, что-то писал в тетради, щурясь от яркого солнца. Мужчина – плохо. Женщины, дети и старики чаще делятся пищей.

От рюкзака гостя пахло скверным железом, от самого человека тоской – сладкой тоской, от которой теплеет шерсть. Будь это летом, охотница бы не рискнула, но рыба, рыба…

Кошка умела пробираться в сухой траве так, что её не замечала даже лисица. Но сейчас ей надо было показать себя – и она зашуршала. Осторожно высунула из зарослей пеструю мордочку, робко взглянула на человека снизу вверх. Желтые глаза кошки светились надеждой, рыжий кончик задранного хвоста подрагивал, худые бока поднимались от каждого вдоха. Она дважды беззвучно разинула рот, показав белые клыки. Не удержалась – облизнулась. Но человек не заметил. Он удивленно смотрел на зверька. Кошка ждала. И только услышав первое «кс-кс» сделала шаг вперед.

Человек протянул руку – большую ладонь с пахнущими табаком пальцами. Настороженная кошка принюхалась, распушив шерсть – нет ли вреда в подманке, не хотят ли примучить. Нет. Только хмурь и хмарь. Человеку было так плохо, что хотелось прижаться к нему, впитывая блаженный неуют. И рыба… маслянистая сладость перекрывала даже скверну железа.

Кошка сделала новый шажок, второй, третий, замерла, приподняв лапу. Она знала уже – человек её не обидит, но не стоило, чтоб человек это понял. Пусть манит. «Кс-кс».
Сообразил! Человек взял рюкзак, запустил туда руку… Нет!!! Хлеб, жалкий кусочек белого хлеба. Кошка прыгнула, прижала лапой добычу и заглотила, давясь – пусть видит, до чего же я голодна. Второй огрызочек. Третий – совсем рядом с тяжелыми выцветшими ботинками.

Кошка вздрогнула всем телом, когда горячие пальцы человека прикоснулись к её спине – вдруг все же враг? Человек осторожно провел ладонью по пыльной шерсти от шеи к хвосту, оглаживая ребра и острые косточки позвоночника. Утробное мурчание возникло где-то внутри тощего тела, бока завибрировали. Одним прыжком кошка вспрыгнула на колени, затопталась по ткани, выпуская острые коготки. Она терлась об щеки человека, нюхала жесткую бороду, совала морду в подмышку, жмурилась и слегка скалила зубы, всей собой изображая счастье. Большое сердце человека стучало громко, ей нравился звук. И запах тоски тоже нравился, насыщая почти как рыба.

Человек бормотал что-то, сбивчиво и невнятно, его щеки были мокры. Он все гладил и гладил зверька, прижимая его к себе. Кошка жадно слизывала соленую влагу и горьковатый пот. Было вкусно, но непонятливость человека начинала сердить.

В рюкзаке что-то пронзительно завопило. Человек снял зверька с колен, достал трубку и заговорил. Кошка не понимала речи, но она чувствовала гнев и радость и огромное облегчение в голосе. Она свернулась у огня и ждала. Пальцы человека снова коснулись её спины, но ощущение стало другим – отрешенным. «Гладить» важней, чем «кошку». Движение облака над горами, прыжок кефали над прозрачной водой, шорох розового песка…

Ветер подул и стих, костер превратился в угли. Кошка задремала, пригревшись, - ей снился незнакомый и неуютный дом, заставленный некрасивыми вещами, кислое молоко на полу, плач детей, взъерошенная, толстая женщина с визгливым голосом. Сквозь дрему кошка чувствовала, что человек ходит по камням над обрывом, бросает что-то в костер и это что-то мгновенно вспыхивает. Потом потянуло скверным железом и рыбой – рюкзак снова раскрыли. Что-то свистнуло в воздухе и глухо ушло в воду. Зашуршал полиэтилен, щелкнула металлическая застежка. Кошка все поняла, но делала вид, что спит и её не касается, куда собирается человек, и что он после себя оставил. Даже мурлыкать из вежливости ей было лень. Люди думают, что нужны кошкам – что может быть глупей?

Шаги простучали вниз по тропе. Кошка слышала, как осыпались камешки под ногой, хрустнула веточка, заскрипела береговая галька. Стало тихо – только море тихонько шипело, касаясь пляжа, да свиристела на гребне холма глупая птица. И пахло рыбой. Невыносимо, мучительно, резко и остро пахло копченой рыбой. Ещё немного – и можно открыть глаза!
</j-cut>
Subscribe

promo nikab january 25, 2019 07:55 106
Buy for 200 tokens
Что я умею делать: Журналистика. Опубликовала более 1000 статей в журналах «ОК», «Шпилька», «Психология на каждый день», «Зооновости», «Наш собеседник», "ТаймАут", "Офис Магазин", «Мир Фантастики»,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment