August 8th, 2015

(no subject)

Яблоко бьётся со звуком которого нет
Ни на одном языке... Есть слова для вечернего снега,
Вещи, которую хочется починить, но она сломалась,
Прикосновения призрака, памяти о местах
Где никогда не бывал, но мечтал обильно.
Как говорит мобильный пророк "Кысмет".
Яблоко бьется о камень со звуком "смерть",
Но остаются зерна. Они беззвучны.
Клетками кожи замкнутые ростки -
Белые не родятся, а у цветных есть шанс
Вдвинуться в землю, взвиться, листвой шуршать,
Кружевом брызнуть, громко ронять плоды,
Сбрасывать ветки, жадно просить воды
Словом, которого не было в словарях
Каждый варяг тоже желает знать,
Где поселился княжич,
Кому Елена снова дала на царство.
Парис - фарси это не греческий,
Царствуй и не форси.
Сколько ни мерзни - не обернешься Каем.
Кай человек. Любой. Ты, он.
Каждый кто носит тогу и дышит в тон
И не зовется Карлом... Варвары говорят
На золотой короне семь листьев в ряд.
Врут. И вино не разводят. И ждут войну.
Яблоко, не разбившись, пойдет ко дну.
Звука не будет.
Прекраснейшей из божеств
Я вместо звука в подарок оставлю жест.
...Яблочный месяц. Медленный шаг луны.
Сон - заповедник нетронутой тишины.
promo nikab январь 25, 2019 07:55 106
Buy for 200 tokens
Что я умею делать: Журналистика. Опубликовала более 1000 статей в журналах «ОК», «Шпилька», «Психология на каждый день», «Зооновости», «Наш собеседник», "ТаймАут", "Офис Магазин", «Мир Фантастики»,…

(no subject)

В провинции сплошная благодать.
Родятся персики и яблоки спелеют
Пастушие костры ночами тлеют,
Побит кнутом пифагорейский тать,
В сетях сплошная рыба. Дефицит
Пророков истинных и варварских учений,
Кто сетует, что мало развлечений
Пускай езжает в Рим. Когда Тацит
Твердил о долге службы, наш префект
Внимал и ел. Он слаб в делах чиновных,
Зато всегда горазд найти виновных
И играми произвести эффект.
Ты хочешь в цирк - там будет веселей.
Я ближе берегу. Привет тебе, Таласса!
Живой волны обманчивая ласка
Смывает полный список кораблей
Из памяти. Призвание стареть.
В глухой провинции, с капустой и стихами,
Гетерами, рабами, пастухами
И жизнью, неотмотанной на треть.
Мне хочется прогуливать пешком
Приют тенистого заброшенного парка.
Капризы Парки - мертвому припарка.
Да, Ойкумена - зверь перед прыжком.
Разрушен Колизей, сгорел Сенат
И виллы милые окрест берут на вилы.
Не надо быть раскрашенной Сивиллой
Ни цента не возьмет старик Танат.
У Хроноса похмелье, а Харон
Везет квиритов оптом и со скидкой.
Империя саксонской, готской, скифской
Становится. Какой к воронам трон?
Нам пурпура хватает и щедрот.
Пойду сменю испачанную тогу.
Пусть месяц Цезарь движется к итогу
И радостно безмолвствует народ.
Из бука крест. Свирель из тростника.
Уснула Цинтия, бездумна и прекрасна
Провинция нарядна и непраздна
Как бедная Европа.
...Час быка.

Панчо

Я хочу немного рассказать о человеке, памяти которого посвящен третий Никафест https://vk.com/event56560298. Панчо был и остается для меня живым доказательством того, что душа способна преодолеть любое несовершенство тела и несправедливость судьбы. Все преодолимо, если раз за разом вставать и делать.

Панчо - Игорь Катыхов, простой человек из Орджоникидзе. Он родился глухим, выучился говорить в феодосийском интернате - там уже много лет успешно реабилитируют и адаптируют к жизни детей с проблемами слуха и речи. Он много читал, много думал, не слыша звука, научился читать стихи - и замечательно их читал. Я помню Ахмадулину в его исполнении, те, кто был на втором Никафесте его Шекспира. Он много трудился - работал токарем, обеспечивал большую семью. В девяностые потерял все, остался на улице, без жилья, работы, денег и перспектив, немой, нездоровый и уже немолодой. Но не сдался.

Панчо поселился на берегу в Орджо, из того что было под рукам сам построил себе хибару, разбил садик на склоне безводной и безлесной горы - помню, как гордился он розами и прижившейся виноградной лозой. Из хибары вскорости получился дом, с кухонькой и верандой, из дома - целый маленький городок, с укрепленными склонами, амфитеатром для выступлений, причудливыми дорожками и грядками. Чтобы прокормиться, он ловил рыбу, ел сам и делился с котами, убирал и чистил пляжи, присматривал за берегом. Панчо никогда не был жадным, ничего не просил и упаси боже не клянчил, не назначал цену. Наоборот, сам всегда стремился помочь, поделиться чем есть - дровами, водой, пищей, кровом, дружеством и советом. За считанные годы из бесприютного бомжа он стал королем своего маленького королевства, заслужил уважение и признание самых разных людей.

К Панчо ездили со всего мира, гостили у него, ели чудную свежую рыбу, слушали стихи, рассказывали о себе и слушали Панчо, фотографировали его. Выступали на его роскошной площадке - пели, играли, читали, даже показывали фокусы. Дарили ему книги, песни и диски с фильмами, снимали фильмы о нем самом, делали открытки и медальоны со знакомым всем старым "орджовцам" профилем. Панчо сделался знаменитостью, но не возгордился - он остался таким же простым, дружелюбным, мудрым, страстным и искренним. Он жил для людей, знакомил их между собой, делал весело и справедливо. И умер тихо, как хорошие люди, до последних дней пытаясь ещё немного достроить и улучшить свой дом, мечтая о будущих гостях и будущих фестивалях.

Я горжусь, что Панчо уважал меня и любил мои стихи, что мне удавалось порадовать его - собсно второй Никафест потому и был собран в итоге, что все понимали - он будет последним. А Панчо гордился своими фестивалями. На третьем Никафесте я непременно прочту "Одиссея" который пришелся по душе ушедшему другу. А вы можете посмотреть фильм о нем:



И ага, эта информация подлежит распространению по мере возможностей.