October 31st, 2015

Записки корреспондента журнала "Нива" Исаака Бабеля часть 3

Безумцы

Голос уллы впивался в небо. Пронзительный и высокий, словно синагогальный распев, когда старенький кантор Йоселе Соловейчик выводит «Кол Нидрей», а жирные сердца одесских торговцев потеют соком раскаяния, звук этот улетал к красным тучам и снова падал в песок. Босоногий юродивый с длинными, с рождения не чесаными волосами, сидел, скрестив ноги, на гребне холма, то перебирал струны, то касался подвижным, как у обезьяны ртом отверстий дудки. Лучи солнца подсвечивали его худую фигуру. Колонна грузных, беременных железом и смертью грузовиков медленно ползла мимо.

Мы ушли тогда из Тчилана, последнего из оазисов подле Аскрийской горы. Подземные воды перестали питать каналы, золотистые луга иссохли, жалкая кучка озлобленных стариков ютилась в одной-единственной вилле, питаясь затхлой мукой и сухим мясом хаши. В ветхом здании с низкими потолками пахло голодом и хаврой. Старики не смотрели на нас, они пели заунывные песни, раскачивались и бились лобастыми головами о стены. Они прятали женщин от свирепых и яростных Магацитлов. Бесполезная предосторожность – Генрих Шляйф, белокурый германец, отыскал их убежище и раскатисто хохотал, глядя, как разбегаются, падают в липкую пыль синекожие, перепуганные старухи.

В пестрой, сытой Азоре марсиане были другими – словно дети они тянулись к могучим землянам, наши винтовки и грузовики, рации и прожекторы вызывали у них неуемный восторг. Любую безделушку с Тлацетла (так они называли Землю) можно было сменять на золото – настоящее, гладкое и тяжелое золото. Особенно им полюбился табак – раз распробовав, марсиане шалели от дыма, как индейцы от выпивки. За сигарету брали носильщика, денщика или ночлег. За пачку можно было купить все. Мы блаженствовали в Азоре – ходили по ресторанам, пили местное вино из цветов, слушали заунывные песни, любовались безумными танцами марсианок, лакомились паштетами и тающими во рту пирожными. Брали в лавках одетые бронзой ветхие манускрипты, полные музыки и бессмысленных символов. Я скучал в их томительной прелести и готов был отдать все марсианское золото за одну польскую лавочку, в которой самодержавно царит желтобородый, пахнущий книжной мудростью и мышами, корыстный букинист. Мы не брали с собою книг.
Collapse )
promo nikab january 25, 2019 07:55 109
Buy for 200 tokens
Что я умею делать: Журналистика. Опубликовала более 1000 статей в журналах «ОК», «Шпилька», «Психология на каждый день», «Зооновости», «Наш собеседник», "ТаймАут", "Офис Магазин", «Мир Фантастики»,…

Намерения формируются

Как глина мнется - медленно, но отчетливо, с отпечатками пальцев по мягкой красной поверхности. Вы себе просто не представляете, какие стимулы бегать по инстанциям у мя появились, ага. Визуализую изо всех сил отремотированный, обрисованный и обвешанный Кошкин дом, и ковры и кресло-качалку и рабочую зону и кухоньку с печью для хлеба и уютного, доброго и улыбчивого бородатого дядьку, который возится в садике, что-то напевая под нос. И птицы поют и бабабан постукивает и пахнет корицей и яблоками, морем и дымом, и травы висят под потолком, и варенье ждет своего часа - в каждой банке по лучику солнца. И нам будет тепло и весело, всем-всем, включая Сашковиток, курвуса и котов, а там глядишь и малыш по траве поползет...

Вопрос с четвертым Никафестом буду решать на МореЛеса - будет команда на масштабный проект с пространством - сделаю, нет значит передам в заинтересованные руки вместе с брендом.

Это, к слову, относится и к проекту "Гиль-Эстель" - команды у меня так и не материализовалось, а в одиночку я игры больше чем на полсотни народа делать не возьмусь. Если кто хочет взять идею со всеми материалами - вэлком.

Забавно вертится мельница, ага...

Пост вопиющего мимимизма

Вита В. собирается в поездку на свой театральный конкурс. Складывает вещички, перебирает нарядные шмоточки. Я спрашиваю, взял ли ребенок книжку. Вита В. показывает "Сказки для взрослых" привезенные с "Фрегата", а потом нежнейшим голоском спрашивает "Мама, можно мне взять Ахматову"? И ведь деточка не выпендривается, она серьёзно будет её читать.

По суровой мамской щеке стекает скупая слеза умиления :)))