Ника Батхен (nikab) wrote,
Ника Батхен
nikab

Уфффффффффффффффффффффффффффффффффффффф

Все соки из меня текст выпил. Предоставляю вашему вниманию, как всегда очень жду комментариев, критики, замечаний и прочая. И, скажу я вам, выдохлась кошшшка, старая стала - три рассказа за такой период времени это адски много.


КРУТИТСЯ-ВЕРТИТСЯ ШАР ГОЛУБОЙ

Jingle bells, jingle bells, jingle all theyуу хрррш! Задорная заводная ёлочка, пританцовывая, врезалась в стену и остановилась там, скрежеща ветками. Тим мотался по комнате, не находя себе места. Минуты еле ползли, ему страшно хотелось спать. Взрослые шумели и громко смеялись у себя в зале, Фед резался в «звездных рейнджеров», огрызаясь на брата, стоило тому подойти. За окном сыпал противный снег – не пышные хлопья, а морось пополам с дождём, никаких прогулок, никаких обещанных лыж не жди.

Подарки уже куплены, спрятаны в кладовой – наверняка ерунда, новая куртка или унылая энциклопедия. У Тима защипало в глазах, он всхлипнул от обиды, но реветь не стал. Он взрослый, десять лет… почти десять. И мужчины не плачут.

За окном вспыхнули яркие брызги салюта. В зале хлопнула пробка шампанского, раздалось многоголосое «С Новым Годом». Нарядная мама в голубом платье открыла дверь.

- Федя, Тима, пойдемте, посмотрим, что принес Дед Мороз! Да оторвись ты от своей глупой стрелялки!

Не дожидаясь брата, Тим поскакал вперед. Подарки лежали под ёлкой в больших пакетах. Папа стоял поодаль и хитро улыбался, по его круглой физиономии было видно – он ждет восторгов. Ну, скажу я спасибо, скажу.

Так и знал! Унылая обучалка «дружок, повторяй «чииз»». Крейсер на батарейках – словно трехлетнему. И ещё что-то. Коробка. Тяжелая, плотно упакованная коробка в синей бумаге. Аквариум? Трёхмерный пазл? Или?!!

Бумагу он рвал руками, не подумав о ножницах, с коробки второпях сорвал сенсор, пришлось разрезать пластик. Плёнка отклеивалась кусками, бокс оказался тяжёлым и гладким на ощупь. Инструкцию после. Всё после.

- Погоди, Тима, осторожней с игрушкой! Давай отнесем в детскую, выберем удобное место, поставим как следует. Да стой же!

Мама не понимает.

Кнопка мягко подалась внутрь. Бокс медленно заурчал, наполняясь светом, крышка сделалась тёплой, замигала сенсорная панель. Плексигласовые стекла стали прозрачными. «Тук!» словно первый удар сердца. В магнитном поле начала оборот планета. Его планета.

…В классе был общий визор на полстены. На уроках экран работал большой доской. На переменах по нему крутили рекламу детских роботов, петов «неотличимых от настоящих животных» и прочей дорогой ерунды. «Планет-бокс» показали между русским и психологией, Тим запомнил и день и час. Голубой шарик висел в подсвеченной пустоте, медленно поворачиваясь, двигая рваные облака. Раз – изображение увеличилось, стали видны контуры континента, змейка большой реки, покрытая снегом равнина. Два – сменились цифры панели, подул ветерок, поднялась буря, смерч, ураган. Три – небо снова расчистилось, стало мирным. Четыре – появилась счастливая мордашка до отвращения приличного мальчика, который благоговейно заглядывал в куб. «Даёшь планету в каждый дом!» запестрел слоган, механический голос забубнил о последних исследованиях российских ученых, несомненной пользе игрушки и уникальных возможностях удивительного устройства. Тим почти не слышал. У него появилась мечта.

В электронном дневнике засияли десятки, исчезли жвачки с ковров и царапины с панелей. Робоняню перестали стричь и раскрашивать. Даже скандалы с Федькой сошли на нет – по крайней мере, если родители это видели. Тим ставил на место ботинки и тапочки, научился запускать посудомойку, каждый день чистил зубы. И рассказывал маме с папой, какая замечательная штука «планет-бокс», как игрушка поможет ему учиться и сильно-сильно обрадует.

Ко дню рождения папа с мамой подарили любимому сыну пушистого, тёплого пета с мягкими лапами и щекотными белыми усами. В первый раз в жизни Тим не заревел от обиды. Но и участвовать в празднике тоже не стал – залез на свой второй ярус, завернулся в одеяло и стал рисовать шарики на планшете. Ни вынос торта, ни гости, ни любимая бабушка не заставили покинуть убежище. Пета пришлось вернуть – именинник игнорировал дорогую игрушку. Три месяца, оставшихся до Нового года, Тим вёл себя хорошо, мало разговаривал и много рисовал. Мама отвела его к смешливой румяной тете доктору, поиграть на компьютере и ответить на кучу странных вопросов. Потом попросила подождать за дверью и долго спорила с врачом. Тим не стал спрашивать, о чём. Он потерял надежду. И вдруг – сбылось.

…На передней панельке двенадцать кнопок и маленькое окно. «Включить». «Изображение». «Температура». «Ветер». «Осадки». «Вулканическая активность». «Скорость вращения». «Сила тяжести». «Магнитное поле». «Освещенность». «Состав атмосферы». «Катаклизмы». Чёрный квадратик наверху – ячейка для корма. Бутылки воды и флакона с солями хватает на год. Инструкция: не трясти, не ронять, активировать не реже раза в неделю. Чем больше внимания уделяете вашему питомцу, тем успешнее он растёт…

- Отдай! Отдай пожалуйста!

Долговязый придурок Фед выхватил плексигласовый куб и подняв вверх, разглядывая:

- Не жадничай, посмотрю и верну. Ишь какая штука чудовая! Крутится, вертится. И кнопочки всякие понатыканы – ну-ка?

Брат нажал на что-то наугад. С минуту ничего не происходило, потом шар изнутри наполнился точками ярких взрывов, свет сделался алым.

- Ай, жжется!

Тяжёлый куб с грохотом упал на пол. Перепуганный Тим рванулся к нему. На секунду он поверил, что игрушка потухла и умерла. Но куб светился по-прежнему сильно, горячий на ощупь, но не обжигающий рук. И голубая планета медленно вращалась внутри. Сверху у самой кормушки Тим заметил небольшую трещинку – пустяк.

- Цел подарок? Мать башку за него оторвет, они с папкой отпуска отменили. Видишь, крутится твоя хрень, как новенькая. А ты нюни распустил, баба!

Опустив бокс на пол, Тим выпрямился, стряхнул со лба потные кудри и спокойно сказал:

- Тронешь мою планету – убью. Дождусь, когда заснёшь, возьму нож с кухни и убью. Понял?

Фед отступил на шаг.

- Взбесился, клоп? Давно не получал?

- Тронешь мою планету – убью, - повторил Тим и неумело выругался.

- Ну ладно, ладно, - примирительно пробурчал брат. – Шуток не понимаешь. Я что пацан сопливый в игрушки играть? Спать вали!

Придерживая бокс одной рукой, Тим кое-как забрался по лестнице. Планету он поставил в свой шкаф – тихо, темно, не жарко. Инструкцию разложил на постели, но прочитать не успел – усталость свалила его мгновенно. Мальчик видел во сне, как управляет космическим кораблём, рассчитывает курс, пробивается сквозь атмосферу и приземляется, наконец, на зелёный луг неизвестной планеты.

Утро первого января как всегда оказалось сонным. Папа с мамой не выходили из комнаты до полудня, Фед болтал с кем-то по новенькому мультифону, меняясь песнями и картинками. Нетерпеливого Тима никто не трогал. Первым делом он заклеил трещину тонким пластиком, протер салфеткой прозрачные стенки, расставил вокруг бокса голографии с космосом, звёздами и галактиками – пусть всё будет по-настоящему. Потом нажал на первую кнопку.

Удивленному Тиму показалось, что он спускается на самолете к самой поверхности. Сначала появился маленький континент, потом стало видно горные хребты, каменные долины, длинный пустой берег моря, белый ровный песок – здорово бы пробежать по такому, наследить, прыгнуть в воду и плавать до изнеможения – это не школьный бассейн! Изображение двигалось пальцем, как на планшете, Тим изучал рельеф, пока глаза не устали, заглянул и на дно океана и на вершины, уже покрытые снегом. Интересней любого кино!

Папа с мамой уже проснулись, позвали обедать, потом предложили прогулку – первого января в Сокольниках проводили детскую ёлку с аниматорами и живыми оленями. Недобрый со сна Фед отказался – они с друзьями собрались погудеть в клубе. Тим, недолго думая, пожаловался на тошноту, попросил полежать. Мама захлопотала, принесла минералки, заставила робоняню немедленно взять анализы – вдруг мальчик заболел. Папа ничего не сказал, только подмигнул Тиму – он хорошо знал сына. Родители переглянулись, повеселели и ушли одни, брат тоже не задержался.

В пустой квартире всегда есть особое очарование. Начинают сами собой скрипеть двери и половицы, робот-уборщик с урчанием ползает по полам, начинает капать вода из крана, мигают лампочки сенсоров, оконный свет складывается в причудливые узоры. Самое лучшее время в доме, Тим всегда любил его. Но сегодня он не стал прислушиваться к шорохам и шумам. Планета занимала всё внимание мальчика. Он попробовал только одну кнопку – а что делают остальные?

Зачем нужна сила тяжести и что меняет состав атмосферы, разобраться не удалось. В школе этого точно не проходили. Вулканическую активность запускать страшно – куб прочный, но вдруг не выдержит? А вот скорость вращения… Повинуясь циферкам на реле, голубой шарик планеты то крутился как детский волчок, то почти останавливался, зависая в пространстве безо всякой опоры. Тим приблизил изображение – прежде мирные волны бились о берег с неслышным грохотом, превращая тихий пляж в месиво из камней. Красота ушла, стало страшно. Тим вернул показатели к норме, уменьшил масштаб и, не задумываясь, нажал на следующую кнопку. Пусть на планете тоже будет зима!

Яркий свет, заполняющий куб, потускнел, тучи сгустились, плексиглас стал холодным, на мгновение покрылся изнутри морозным узором. Потом изображение прояснилось. На глазах у Тима огромное море начало замерзать. Покрываться у берега тонкой корочкой, застывать сперва крошкой, потом цельным зеленоватым льдом. Кое-где волны пробивали себе дорогу, но с морозом было не совладать. Пошел снег – крупные мягкие новогодние хлопья. Их танец завораживал, притягивал…

- Тима, ты кушал?

Мама пришла! И за окнами совсем темно – уже вечер.

- Маа, иди сюда посмотри!

- Нравится? Мы с папой очень тревожились за тебя, сам знаешь. Придумал, как назовешь планету? – улыбнулась довольная мама. От неё пахло духами и ещё чем-то сладким.

- А это нужно?

- Думаю да. У всех игрушек есть имена.

- Тогда… я назову её Вьюга, можно? Смотри, там внутри снег идёт!

- Согласна, мой хороший – замечательная игрушка. Но ты устал и глаза опять красные. Смотри, не засиживайся, и давай все-таки поедим.

- Маа, снег настоящий!

- Конечно настоящий. Тебе рыбу или котлету?

Тим вывернулся из-под маминой ладони – я взрослый! – и побежал на кухню. С мамой ему повезло, но каких-то вещей она, как и все девчонки, не понимала.

На следующий день мальчик впервые кормил планету. Пёстрые соли вспыхивали, растворялись тающими ленточками, парили, медленно опускаясь. Из воды тут же захотелось устроить дождь, Тим тронул кнопочку и потоки ливня смыли раскрашенный снег. «Жалко, что в Москве так нельзя» - нажал на сенсор и весна, зелень, лужи, гулять без шапки а потом июнь и каникулы. Пусть хоть на Вьюге начнется весна.

Тим выставил температуру + 20, приблизил изображение и стал разглядывать мокрые камни долины. Лужи высыхали на глазах, исходя белесым парком, рассеянный свет играл на булыжниках и валунах, отблескивал на разноцветных полосках глины. Кое-где по земле расползались зелёные пятна солей. Не хватало лишь бабочек и цветов. Но в герметичных, стерилизованных планет-боксах встроенной жизни не было и, к сожалению, быть не могло.

Планшет валялся под рукой, но Тим сел рисовать планету карандашами на настоящей бумаге. Он представил себе и сказочных зверей и длиннохвостых птиц и юрких рыбок и огромные деревья с пышными кронами. А вдруг на Вьюге у всех кустов белые листья или у лошадей восемь ног? Альбом закончился раньше, чем иссякла фантазия. Фед нашел потом рисунки и смеялся над ними, а папа, наоборот, похвалил.

На следующее утро выпал январский снег, густой, мягкий. Повеселевший папа тут же потребовал «Айда на дачу!» и вся семья улетела за город. Отец здорово водил флаер даже в плохую погоду. Два дня они вместе катались на лыжах, лепили снеговика, сбивали с крыши сосульки. Откуда-то взялась мохнатая собачонка – живая, не пет, мама кормила её и даже смогла погладить. И Федька на свежем воздухе вдали от своих противных дружков вёл себя по-хорошему, помогал маме и не спорил с отцом. Тим (что случалось нечасто) обрадовался, что у него есть старший брат. Высокий, плечистый, кудрявый, с длинными, как у девчонки ресницами Фед взял всё лучшее у отца. У Тима были карие, «ореховые» как говорила бабуля, глаза, мягкие тусклые волосы, острый нос и ямочки на щеках, как у мамы – только мама была красавицей, а сын походил на взъерошенного воробья.

По вечерам они сидели у маленького камина, грели руки, смотрели в огонь. Мама немножко пела, отец рассказывал байки со времен службы в космофлоте. Они начинались одинаково «заходит второй пилот в бар», но и взрослые и дети смеялись от души. Потом все расходились по комнатам – в коттедже у Тима была своя детская, и никто не следил, спит он или листает книгу. От стены вкусно пахло сосной, от постельного белья свежестью и сны на старой кровати всегда снились волшебные. Счастливый Тим снова сажал корабль на каменистое плато Вьюги и в компании верного пета отправлялся изучать неизведанные земли.

Планета спокойно дождалась возвращения мальчика. Тим немного переживал за неё, но куб светился так же ярко и показатели не изменились – кроме размеров. «При должном внимании и уходе ваш питомец может вырасти до одного метра» писали в инструкции. Когда Вьюга станет большой, бокс разрешат держать на полу или увезут на дачу? Дома лучше – за волнами, песком и снегом можно наблюдать без конца.

Что бы ещё попробовать? Ветер! Страшная буря совсем как в рекламном ролике поднимала огромные массы воды, срывала белые шапки с гор, по долинам гуляли смерчи. Казалось, плексиглас выгибается от напряжения и на стеклах вот-вот появятся пенные брызги. «Я король ветра!» - тихонько произнёс Тим и засмеялся от счастья. Снизу что-то сердито буркнул Фед, но мальчик не обратил на брата внимания.

Составить карту планеты оказалось не так легко – он четырежды рвал рисунки и дважды стирал на планшете файлы. Наконец замедлил скорость до минимума, сфотографировал – и дело пошло. На Вьюге нашлось место океану Мороженого и морю Кваса, Драконьим горам и горам Зубастиков, пляжу Камушки и реке Буль. Два больших континента стали Мамерикой и Папландией, неприглядный скалистый остров землёй Федькина, голубая долина – долиной Бабушки, а огромная гора, не снимающая снежной шапки – пиком Тимура Завоевателя. Не все названия прижились, половина забылась сразу, но давать имена оказалось здорово – словно ты мореплаватель или космонавт, первопроходец на новых землях.

Каникулы кончились незаметно. В школьном аэробусе наперебой хвастали, кому что подарили – пета-тигрёнка, мультифон с эффектом присутствия, интерактивную книжку, в которой можно самому выбирать сюжет. Толстому парню из параллельного класса родители вручили билет в настоящий Луна-парк. Представляете, какой там батут? А американские горки? Тим не выдержал:

- Мне подарили планету. Настоящую, она вертится и на ней снег идёт.

- Тимка, ну ты крутой! Щедрые у тебя прэнты! Я тоже хочу! А в школу возьмешь полукать? Чур я с тобой сижу! Мы же друзья, Тим, дашь мне первому?

Одноклассники загалдели наперебой. Тим смутился. Он учился средне, дрался плохо, рос медленно и до прошлого года плакал из-за любой обиды. И друзей в школе у него не было. Раньше не было.

- Не, пацаны, принести не смогу – планет-бокс тяжеленный, не дотащу! Да погоди ты, почему сразу врёшь? Приходите в гости сегодня… нет, завтра– все посмотрите, и поиграть дам. Ты, ты, ты… хорошо, Серый, и ты тоже.

До конца дня Тим наслаждался неожиданной славой. Его хлопали по плечу, угощали конфетами, подарили наклейку с крейсером и дали потрогать выпавший зуб. Когда второгодник Сырок, которого вот-вот должны были перевести в спецшколу для хулиганов, отвесил Тиму дежурного пинка, одноклассники больше не гоготали. Наоборот! Проныра Махмуд подставил подножку, а близнецы Сидоровы деловито навешали поверженному врагу «лещей».

Дома мальчика ждала робоняня с обедом, взрослые ещё не пришли. По-хорошему, разрешение следовало спросить до того, как приглашать ребят. Но Тим был уверен – мама согласится. Она часто расстраивалась – у Феди полно друзей, приятелей, даже девушка уже есть, а младший вечно один. И тут гости, целых четверо – конечно она обрадуется, может и сэндвичей наготовит. Главное – следить за руками, пусть трогают бокс осторожно, не повредят трещинку. И что бы такое выставить для начала, чтобы пацаны ахнули?

Увеличить масштаб! Движением пальца Тим подвинул изображение, выискивая любимый пляж Камушки. Там плескались тихие волны, скалы тянулись в небо, упирались в море, образовывая причудливые арки. Белый песок, словно шкура покрывал берег - и на нём отпечатывались следы. Кто-то трёхпалый гулял здесь, переворачивал камушки, прыгал с места на место. Машинально Тим переместил картинку. В море плавали рыбы. Неуклюжие, тупомордые, сонные, с короткими, торчащими плавниками. Скалы покрывал сочный мох, долина заросла какой-то курчавой зеленью, проползла гигантская сороконожка быстро-быстро перебирая лапками. Что за чудо?

В презентации не было ни намёка на живность – только картинки и сладкий голос, рассказывающий о назначении тех или иных функций. Пожав плечами, Тим полез в Паутину. «Планет-бокс», исключить рекламу, исключить магазины, исключить… нет, оставить. Вот свинство! Ну и что, что несовершеннолетний!

Отец свой бук паролил намертво, даже Феду не удалось вскрыть. А у мамы не хватало фантазии «Елена-18-4» или «4-18» - и готово. «Планет-бокс». «Крах надежд человечества». «Неудачный эксперимент». «Люди не боги – в чем причина провала российских ученых?».

…Попытка реализовать идею великого Циолковского имела все шансы на успех. Учёные всего мира с неослабевающим интересом наблюдали за смелым экспериментом. Профессор Крапивин разработал действующую модель геоида, способную автономно функционировать благодаря использованию явления электромагнитного отклика ядер атомов, вызывающего… Тим перещелкнул страницу.

…Столкнулись с неочевидной проблемой. По достижении определенных размеров (1-1,2 м) наступала стагнация - геоид стабилизировался и переставал развиваться. Все способы стимулировать дальнейший рост планеты оказались тщетны. Ни в условиях Земли, ни в лабораториях Лунаграда, ни на борту космической станции «Дружба-2» не удалось достигнуть сколь-нибудь значимых результатов. В руках ученых оказался многофункциональный тренажёр, позволяющий моделировать процессы терраформирования, однако ситуацию с перенаселением нашей планеты разрешить не удалось. Расход бюджетных средств… ошибка в расчётах… в добровольное изгнание на астероид… Разработка обучающей игры имела успех. И всё.

Ни странички про рыб или мох или шустрых сороконожек. Аккуратный Тим стёр из памяти бука все следы серфинга, вернулся к себе в убежище и стал думать. Жизнь на Вьюге – это здорово и прекрасно! Там появятся леса и прерии, страшные чудовища и милые зверушки, а может быть даже люди – целый народ, с которым можно дружить. У них всегда будет солнце, лето и хорошая погода. А дальше… А дальше, оборвал себя Тим, придут взрослые и всё испортят. Учёным наверняка захочется разобраться, почему Вьюга оказалась живой. Они поставят бокс в лаборатории, станут наблюдать и ставить эксперименты. А потом вытащат планету наружу и распотрошат, как лягушку. Глупые журналисты придут домой, начнут задавать маме с папой вопросы, напечатают всякую чушь. У бабушки опять поднимется давление, ей вызовут «Скорую» и упекут в больницу на целый месяц. И он, Тим, останется один, без самой-самой важной мечты. Кукиш!

Маме с папой ни слова. Фед наверх не полезет. Пацаны! Эти растреплют в два счёта «У Тимки Дубровина дома живая планета». Взять с них клятву? Не поможет, обязательно проболтаются. Сказать что соврал, ничего ему не дарили – поворчат и отвяжутся! Идея? Не-а. Тим представил, как крепыши братья Сидоровы показывают ему Луну, как от пакостника Махмуда приходят матерные смски, как Сырок отомстит за недавнее унижение. Однозначно не выход. Что же делать?

Шмыгнув носом от огорчения, Тим задумчиво посмотрел на бокс – планета Вьюга безмятежно вращалась, подставляя свету голубые бока. Темнели контуры континентов, проступали из-за облачных завес моря, на обоих полюсах посверкивали белые шапочки снега. Эврика! Если на Вьюге начнется зима и снег засыплет всё толстым слоем, мальчишки ничего не заметят.

Презентация пришлась как нельзя кстати. Самостоятельно спланировать глобальное похолодание Тим бы не смог. Пришлось пригасить свет, добавить влажности, снизить тектоническую активность, усилить ветра и напоследок уменьшить температуру. По совету из презентации – в три приёма, чтобы резкое оледенение не повредило геоиду. Придвинув изображение, Тим наблюдал - снег укутывает холмы, застывает море. Никто ни о чём не узнает!

Поутру Вьюга напоминала маленький снежный ком. Исчезли горные цепи, похожие на драконьи хребты, и синие змеи рек, побелели глинистые долины, в зеркала превратились маленькие озёра. Никакой жизни здесь не разглядел бы и профессор… как там его? Погладив запотевший бок бокса, Тим улыбнулся и с легким сердцем поспешил в школу. Ему было, что предъявить товарищам.

Хлопотливая мама конечно же не ограничилась сэндвичами. Надела любимое домашнее платье с вышитыми узорами, ласково встретила гостей в прихожей, проследила, чтобы мальчики помыли руки. У братьев Сидоровых при виде молочных коктейлей, корзиночек с салатами, пирожных и натуральных фруктов, громко заурчало в животах, долговязый отличник Эдик громко сглотнул, а Махмуд облизнулся. С угощением расправлялись минут сорок. Потом немного поиграли в настолки, Эдик, озираясь – не слышит ли мама – рассказал неприличный анекдот, братья Сидоровы смешно изобразили разговор кошки с собакой. Дальше откладывать было некуда.

Тим отвел одноклассников в детскую и осторожно, словно хрустальный, спустил бокс с верхнего яруса. Все по очереди потрогали холодные плексигласовые стенки, поглядели, как действуют кнопки, полюбовались снежными бурями и ледяными вершинами. После недолгих, но энергичных переговоров каждому из мальчишек разрешили нажать разочек нажать на «Ветер». Любопытный Махмуд попытался ткнуть в «Катаклизмы», Тим заметил и отвесил приятелю подзатыльник. Они могли бы подраться, но положение спасла мама с новой порцией вкусных коктейлей. Мальчишки остались разочарованы – Тим видел их недовольные мины и перешептывание. Вряд ли одноклассники захотят дружить с жадиной. Но и травли не будет – он ведь выполнил обещание.

Едва дождавшись, когда последний гость пробурчит «Спасибо-до-свидания-Лен-Ванна», Тим бросился к себе наверх. Потепление запускалось так же осторожно и медленно – если поспешить, осыплются скалы и реки выйдут из берегов. Первыми от снега освободились острова близ экватора – горстка причудливых, неаккуратных участков суши. До боли в глазах Тим вглядывался в изображение, но видел только остовы мёртвых лесов и снулую рыбу в прудах. Бурый мох клочками свисал со скал, по пустой земле текли грязные ручейки. Неужели он сам погубил жизнь на Вьюге?

Этой ночью мальчику снились кошмары – иссохшие сороконожки танцевали вокруг него, кружились в хороводе, держа за плавники рыб с вывалившимися глазами. Мёрзлые деревья горели синим пламенем, оставляя на земле уродливые пятна. Маленькие крабы щёлкали клешнями и подпрыгивали – за что? За что? Два раза он вскакивал с криком, потом робоняня заставила питомца съесть таблетку и пришёл глухой сон. Поутру Тим едва не проспал, Фед два раза стучался снизу, прежде чем разбудил брата.

Пацаны в школе больше не предлагали дружбы, но и враждебности не выказывали - всё пошло своим чередом. На уроках Тим отвечал кое-как, на рисовании к ужасу педагога изобразил похороны сверчка. Завтрак есть отказался, обед отдал соседу. Безразличие охватило мальчика, он чувствовал себя преступником.

Дома Тим скинул ботинки в прихожей, не стал вешать куртку и убирать рюкзак – ну и пусть мама ругается, мне всё равно! В комнате пнул кресло, смахнул на пол рубашки брата – а чего он разбрасывает? Ну вас всех, ненавижу!

Светящийся бокс стоял на своём месте, планета мирно вращалась. По привычке Тим тронул кнопки – как там живёт белый пляж Камушки? Ничего не изменилось – лента берега, гладкий шелк спокойного моря, грозные скалы. Кое-где камни осыпались, обнажая гранитное ложе. Пустота и покой. Лишь песок кое-где шевелится – фиолетовый, длинный червяк высунул к свету безглазую голову, изогнулся, словно осматриваясь, и тут же снова ввинтился в землю. Ползун наверняка был противной тварью, скользкой, стылой и ядовитой, но Тим обрадовался до слез. Он обнял плексигласовый куб словно живого зверька, прижался щекой к тёплой поверхности – спасибо, Вьюга, у нас всё получилось, хорошая планета, хорошая! Я никогда больше так не буду!!!

Ещё два дня жители Вьюги не торопились показываться на глаза, даже мох еле-еле расползался по мокрым камням. А на третий – вдруг началась весна. Бурно тронулись в рост леса, зазеленели заливные луга, заплескались в волнах рыбы – и крохотные, еле заметные и огромные, словно лодки. По пятнистому мху забегали длинноногие, мохнатые пауки и разноцветные многоножки, гигантские черви упоенно объедали леса, а потом лопались и из них вырастали фантастические колючки. Смотреть в куб оказалось куда интересней, чем пялиться в визор или игру!

Каждый день Тим подсыпал соли, подливал воду, регулировал климат и проглядывал всю планету с плюса до экватора – что творится в его владениях, кто ещё появился. Вот откуда ни возьмись, взялись змеи, вот в южных болотах защелкали зубами чешуйчатые чудовища, похожие на крокодилов. Вот на маленьких островах близ экватора, тут же названных Земноводными, появились ползучие рыбы, вылезающие на берег, чтобы понежиться на свету. А вслед за ними выползли – да так и остались – большелапые круглые черепахи. Они ворочались, расшвыривая песок, сталкивались панцирями в драке, кусали друг друга за неуклюжие когтистые пятки. Потом ссыпались в море одна за другой. А наутро песок закипел – тысячи крохотных черепашек шустро-шустро перебирая ногами, заспешили к воде. Счастливый Тим тихо смеялся, любуясь торжеством жизни. В этот день он опоздал в школу.

Первую двойку за год он принес, когда появились цветы. На северном континенте Мамерике в долине Бабушки синела целая цепь озёр, переплетенных тонкими реками. И вдруг от одного к другому понеслось, вспыхнуло на воде хрупкое пламя розовых лепестков. Закружились стрекозы, затанцевали в пропитанном светом воздухе. Тим был уверен – вот-вот из ниоткуда возникнут бабочки.

Встревоженная мама видела – сын потерял аппетит, мало спит, скверно учится. Фед не знал, что и думать – младший братишка перестал приставать к нему с вечным «ну поиграй!» и рисовать на страничках карикатуры. У папы как всегда не хватало времени – совещания, рейсы, планерки. Но и он наконец заметил – Тим уходит из общей жизни, замыкается в играх.

На весенние каникулы мальчику подарили билет в детский творческий лагерь в Ялте. Семь дней рисунков и музыки, плавания и игр на пляже, походов по горам и прогулок на настоящей яхте. «Поедешь сам, один, как взрослый» - сделав значительное лицо, пообещала мама. «Поснимаешь мне горы – двадцать лет не был в Крыму» - попросил папа. Брат отозвал в сторонку, шепнул «с девчонкой наконец поцелуешься». Вот ещё дурь – девчонки!

Взять с собой Вьюгу не разрешили, и Тим возражать не стал – вдруг уронит или украдут? Он попросил маму следить за боксом, каждый день активировать, подсыпать корм и ни в коем случае не трогать ни одной кнопки. Пообещал каждый день звонить и слать фотографии, ни с кем не драться, не купаться без взрослых, не играть на деньги, не… не… не… Собрать вещи было минутным делом, отказаться от маминых пирожков и конфет в дорогу – куда более долгим. Папа на флаере ловко облетел пробки, привез Тима на Курский вокзал и сдал с рук на руки проводнику. Через пять с половиной часов скоростной поезд прибыл в Симферополь. Тима, ещё трех мальчишек и девчонку из Москвы подхватил улыбчивый и совсем молодой вожатый.

Ян – так звали веселого парня – залихватски водил воздушное такси. С облетом Медведь-горы, прыжком над морем, подъёмом до облаков и скоростью, от которой закладывало уши. Перепуганная девчонка ухватила Тима за рукав и сидела, не говоря ни слова. Тощенькая, нескладная, похожая на мокрого, большеглазого пета из мультиков. Колдовское имя Ариадна совсем не подходило к такому ничтожному существу. Но от пальцев, вцепившихся в тонкую ткань, почему-то стало тепло.

Их расселили в комнатушки по двое, в соседях оказался унылый толстяк, постоянно что-то жующий. Всё что его интересовало – жратва, четыре или пять раз в день кормят, дают ли фрукты и настоящую рыбу, разрешают ли передачи из дома. Тим даже не стал запоминать его имя. В остальном оказалось неплохо – уютная койка, пододеяльник с разноцветными рыбками, питьевой фонтанчик, балкон, с которого видно море.

Вечером были занятия – детей собрали в огромном зале со стеклянными стенами, выдали краски и большие листы настоящей бумаги. Арт-терапевт – рыжеволосая стройняшка в переливчатом платье – сказала «Сегодня рисуем воображаемую планету. Представьте себе другой мир, дети, пошлите вашей фантазии горячий привет из космоса!». Недолго думая, Тим провёл толстой кистью широченную зеленую полосу – это будет трава, пустил по небу восьмикрылых жуков, посадил на поляне летающую тарелку с ушастыми инопланетянами. Добавил двухголового дракончика и решил, что сойдет. У других тоже получалось так себе – жёлтое море и небо в горошек, корабль, похожий на стриженую сосиску, красные кляксы и подпись «сдесь вайна».

Изумрудные змейки на светлой поляне среди золотой травы, над ними бабочки с человеческими лицами, вокруг цветы самых причудливых форм, вырастающие один из другого, выпуклый ультрамарин неба и одинокая звезда, вбитая над горизонтом. Тонкие пальчики Ариадны твёрдо держали кисть, девочка не останавливалась, не замечала ни детей, ни преподавателя. Её планета рвалась наружу, застывала брызгами красок, впечатывалась в податливую бумагу. Ошарашенный Тим шагнул ближе, пытаясь разглядеть чудо – и задел локтем банку с грязной водой. Бурое месиво вылилось на бумагу, девочка ахнула. Училка всплеснула руками: что ты делаешь, разве можно портить чужую работу, немедленно извинись и выйди!

- Он не хотел, - спокойно сказала Ариадна. – Тимур не виноват. Можно ещё бумаги?

Раз – грязную воду сбрызнули прямо на пол. Два - новый лист наложили на старый.

- Помоги мне! Прижми пожалуйста!

Три – белый ватман покрылся причудливыми разводами. Так же невозмутимо Ариадна поменяла воду, прополоскала кисти и начала рисовать заново. Получилось ещё причудливее и ярче, цветы налились алым и голубым, звезда засияла. Тим стоял за спиной девочки, не в силах пошевелиться. Он знал, что совершил ошибку, чудовищную, непростительную ошибку. И заслужил наказания, брань, обиду, что угодно, кроме спокойного «помоги». Перемазанная красками Ариадна обернулась к нему, улыбнулась чуть-чуть:

- Нравится?

Отшагнув от стола Тим кивнул, попытался что-то сказать и выбежал вон, через пустой коридор к выходу. Свежий солёный воздух слегка отрезвил его. Мальчик не понимал, что происходит, хочется ему плакать или смеяться, носиться по мокрому, пустынному парку, снова браться за кисть и рисовать неправильный профиль девочки, слишком высокий лоб, тонкие волосы, в которых играет солнце. «А-р-и-а-д-н-а» вывел он прутиком по земле, носком ботинка стёр написанное и вернулся в корпус.

Оставшиеся шесть дней они не расставались.

Tags: мояпроза
Subscribe

  • Посвящение Памуку

    Снег наступает на Средиземные берега, Чтобы прятать руины и камни оберегать. В белой овечьей шерсти лежать, не тая, Сделать прическу статуе - ай,…

  • Других не будет

    Боженька, когда я снова влюблюсь, пошли мне человека хорошего Чтобы в косоворотке или толстовке, бродил дубовыми рощами, Квас пил и капли стекали по…

  • Питеру

    Что сказать тебе, город, отброшенный словно старая кожа? Город, который я предала, улизнула, смылась? Променяла твой серый холод на пьянящую синеву,…

promo nikab january 25, 2019 07:55 106
Buy for 200 tokens
Что я умею делать: Журналистика. Опубликовала более 1000 статей в журналах «ОК», «Шпилька», «Психология на каждый день», «Зооновости», «Наш собеседник», "ТаймАут", "Офис Магазин", «Мир Фантастики»,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Посвящение Памуку

    Снег наступает на Средиземные берега, Чтобы прятать руины и камни оберегать. В белой овечьей шерсти лежать, не тая, Сделать прическу статуе - ай,…

  • Других не будет

    Боженька, когда я снова влюблюсь, пошли мне человека хорошего Чтобы в косоворотке или толстовке, бродил дубовыми рощами, Квас пил и капли стекали по…

  • Питеру

    Что сказать тебе, город, отброшенный словно старая кожа? Город, который я предала, улизнула, смылась? Променяла твой серый холод на пьянящую синеву,…