Расшифровки интервью с беженцами
Я брала их для статьи. Публикую, не изменив ни слова,без коррекции и без комментариев.
Я из Бердянска. Так получилось, что, когда начались военные действия, город остался без газа, кушать готовить никак, морозы. И нас начали кормить в школе, кормили вместе с беженцами из Мариуполя. Кормили ужасно, честно скажу. По сравнению с тем, что дают нам здесь – у меня слезы наворачиваются, я такого просто не ожидала, небо и земля. Но дело даже не в этом. Мы там стояли-стояли, девочки-волонтеры украинские начали пугать людей, что российские солдаты будут приходить и отбирать все – машины, квартиры. Я начала говорить: зачем вы пугаете людей, они и так напуганы? На что мне одна красавица ответила: вас кормят украинские солдаты. Я говорю: украинские солдаты загнали меня в задницу, простите, что я так говорю. И на следующий день ко мне пришла соседка и сказала: тобой интересовались люди, будь аккуратна. Я этих людей видела и испугалась. Поэтому я теперь стараюсь никому ничего не рассказывать. Очень переживаю – у меня там сын. Он не может уехать – начальство свалило, бросило ключи. А у него двое сотрудников – двадцатилетние мальчики, детдомовцы. Говорит – на кого я их брошу?
Женщина, 62 года, Бердянск.
Я не видела такого никогда в жизни и не пожелаю никому такое пережить, даже самому худшему врагу. Просто спала до последнего в своей квартире, пока не подкинуло волной. Переселилась в коридор, спала на продоле. В подвал я не спускалась, потому что боялась, что засыплет. Видела ВСУшников, которые засели в 58й, в 22й школе, на 23м микрорайоне две школы, там сидели, прикрывались мирными жителями. Роженицы у нас рожали аж в самой поликлинике. Врачи оперировали, даже на ногах не стояли, просто-напросто. Один хирург, и то не знаю, где он, жив он или не жив. А 15го числа вывезли на Агробазу, там на Бердянск. А потом сюда на Джанкой. Так что будем следовать. Будем жить.
Женщина, 34 года, Мариуполь
Сейчас все пытаются сравнивать Бердянск с Мариуполем и говорить, что там намного легче. В принципе так и есть. То что хотел бы я рассказать… Мы принимали ребят с Мариуполя, приехало 8 человек, 2 старых бабушки, чуть не по 80 лет, приехало 2 семьи. С людей сыпалось стекло. То есть они раздевались, снимали курточки и с них стекло сыпалось. Копоть не могли отмыть. На ребятах мягко говоря лица не было. А с другой стороны они были очень счастливы. Бабушки ложились на пол, мы им говорили – ложитесь на кровать, а они говорили – нет, мы на полу полежим, здесь тепло, хорошо. Конечно, это неописуемые чувства. Потом лично про себя скажу – дней десять сидели без воды чистой, без хлеба. В Бердянске не было, где снять наличные, не работали карточки. Одному еще как-то можно, а вот с ребенком поинтереснее. А я как раз с семьей. Хочется сказать: ребята, это все не шутки, это все очень плохо.
Мужчина, 27 лет, Бердянск
Что могу сказать? Нечего говорить, все нормально. Кто бомбил, я не знаю. Я дрова рублю, а тут фиг-фиг, не успеваешь пригибаться. Я для себя дрова рубил – мина упала, забор поломала, а что забор – выбрасывать? Я его на дрова. Там соседский дом разбомбило – тоже на дрова. Я ж не знаю, сколько оно там будет. За чужой счет потихоньку выживали. Готовили на мангале, я в частном секторе жил, другие на кирпичах. Я с семьей приехал. Жена, брат жены инвалид детства, теща на костылях, сын с женой, двое детей приемных. Начали бомбить сильно, мой дом первый пострадал, кухню снесло капитально. Потом 3-4 дома вокруг нас гореть начали, бомбы попали. Если б соседа не ранило, палец оторвало, ногу перебило – мы б не уехали, в подвале сидели.
Мужчина, 67 лет, Мариуполь
Зеленский объявил полную мобилизацию, семья выехала в Германию, я сейчас пытаюсь через Россию соединиться с семьей. У меня жена, двое детей, внучка, уехали 17 марта, добирались две недели через границу. Я вынужден через Россию. Возле дома попала бомба, я к товарищу успел перебежать с детьми.
Мужчина, 47 лет, Мариуполь
Первая бомба упала на проспект Ленина, теперь проспект Мира, вынесла все стекла в окрестных домах, около третьей больницы. На следующий день когда пошли за вещами первой необходимости, за едой, случился второй прилет и бомба попала прямо под окна. Чтоб вы понимали – землю перекинуло через девятиэтажный дом на ту сторону, во двор закинуло. Хорошо, что уже не было людей, все ушли куда-то, готовили еду на кострах во дворе. Я думал, что все закончилось сначала. Все потемнело, земля посыпалась, я за стенами был. Сила удара была такая большая, что думал, что дом рухнет.
…Мы вывозили людей, и машину обстреляли. Вот дырка от пули, стреляли в голову, пытались убить. Повезло, что я пригнулся. Полагаю, что стрелял полк «Азов». Потому что на тот момент это была их территория, линия разграничения проходила по проспекту Ленина, я проезжал, надо было забрать людей с одного убежища и доставить их в более безопасное место для эвакуации. И проезжая мимо воинской части, услышал, что вокруг начинают биться пули. И одна из пуль прошла над правой задней дверью, через подголовник, пробила ремень безопасности и ударилась в стойку и где-то в салоне потерялась. Остальные пули рядом бились, одна в стекло рикошетом, вторая скользнула по водительской двери. Но мы не оставили попытки вывезти людей. Последняя эвакуация была 1 апреля, около 70 людей скопилось в убежище, вывозили автобусами в экстренном порядке, потому что пришли военные и сказали покинуть территорию, будет зачистка. Одна женщина умерла у меня в автобусе – сердце не выдержало.
Мужчина 45 лет, Мариуполь
Я волонтер, мне 49 лет. Я занималась закупками для Джанкоя и в магазине «Сэконд-хенд» продавщицы и уборщица стали спрашивать меня, зачем я помогаю беженцам, потому что их мнение такое: им ничего не нужно. И продавщицы и их родственники (с их слов) сталкиваются с хамством со стороны беженцев, беженцы встречаются им на улицах и говорят: ваша страна это перевалочная база, мы едем дальше, мы уезжаем в Европу. Зачем наша страна им помогает? Очень негативные настроения по крайней мере у этих трех женщин были относительно беженцев. Может быть именно с ними беженцы себя плохо вели, но скорее всего за последние месяцы у них не один и не два таких случая было.
Я сотрудник интерната. Когда приехали беженцы, мы приняли решение, что интернат окажет помощь. Детей вывезли в Феодосию и в Саки, они там сейчас сдают экзамены. А мы десять дней работаем с ними, а десять дней здесь. Обеспечиваем беженцев всем необходимым – размещение, горячее питание, медицинская помощь. Самое страшное было, когда приехала молодая женщина, 34 года и сильно плакала, никак не могли ее успокоить. Они выезжали на машине, машину обстреляли, ее маму убило. И они трое суток ехали в машине с мертвой матерью в черном мешке - украинские военные не разрешали ее похоронить.
Мужчина, организатор расселения в ПВР
Я гречанка, мы из этнических греков. У меня сыновья, близнецы. В 14м году я им оформляла свидетельство «Дети войны». И сейчас буду оформлять свидетельство еще раз. Метрики не успели выправить, пришлось в ПВР задержаться. Обещали гуманитарную помощь в Греции, дети уже ездили в 15м на 3 недели – отель, все включено, шведский стол. Мы наверное поедем. Но потом обязательно вернемся домой.
Женщина, 36 лет, Мариуполь
У меня дочка в подвале под обстрелами вела дневник. Все-все записывала, каждый день – когда стреляли, что с соседями, что с нами происходило. А когда выезжали, нас досматривать стали, телефоны проверять, дочка испугалась и все удалила.
Женщина, 45 лет, Мариуполь.
Я так думаю – надо помогать людям. Когда началось, стали цены задирать – кусочек мыла 40 гривен, хлеб 100 гривен – и люди в очереди стояли. У меня маленький бизнес был, гостиница. Так я людей пустил, сказал – живите бесплатно. У нас вода была, свет был, питание как-то организовали. В подвале прятались все вместе, когда бомбили. Но потом все равно пришлось уезжать. Трупы на улицах кучками лежали. Я пока ехал – две бутылки коньяка выпил, никогда в жизни столько не пил.
Мужчина, 38 лет, Мариуполь.
Я из Бердянска. Так получилось, что, когда начались военные действия, город остался без газа, кушать готовить никак, морозы. И нас начали кормить в школе, кормили вместе с беженцами из Мариуполя. Кормили ужасно, честно скажу. По сравнению с тем, что дают нам здесь – у меня слезы наворачиваются, я такого просто не ожидала, небо и земля. Но дело даже не в этом. Мы там стояли-стояли, девочки-волонтеры украинские начали пугать людей, что российские солдаты будут приходить и отбирать все – машины, квартиры. Я начала говорить: зачем вы пугаете людей, они и так напуганы? На что мне одна красавица ответила: вас кормят украинские солдаты. Я говорю: украинские солдаты загнали меня в задницу, простите, что я так говорю. И на следующий день ко мне пришла соседка и сказала: тобой интересовались люди, будь аккуратна. Я этих людей видела и испугалась. Поэтому я теперь стараюсь никому ничего не рассказывать. Очень переживаю – у меня там сын. Он не может уехать – начальство свалило, бросило ключи. А у него двое сотрудников – двадцатилетние мальчики, детдомовцы. Говорит – на кого я их брошу?
Женщина, 62 года, Бердянск.
Я не видела такого никогда в жизни и не пожелаю никому такое пережить, даже самому худшему врагу. Просто спала до последнего в своей квартире, пока не подкинуло волной. Переселилась в коридор, спала на продоле. В подвал я не спускалась, потому что боялась, что засыплет. Видела ВСУшников, которые засели в 58й, в 22й школе, на 23м микрорайоне две школы, там сидели, прикрывались мирными жителями. Роженицы у нас рожали аж в самой поликлинике. Врачи оперировали, даже на ногах не стояли, просто-напросто. Один хирург, и то не знаю, где он, жив он или не жив. А 15го числа вывезли на Агробазу, там на Бердянск. А потом сюда на Джанкой. Так что будем следовать. Будем жить.
Женщина, 34 года, Мариуполь
Сейчас все пытаются сравнивать Бердянск с Мариуполем и говорить, что там намного легче. В принципе так и есть. То что хотел бы я рассказать… Мы принимали ребят с Мариуполя, приехало 8 человек, 2 старых бабушки, чуть не по 80 лет, приехало 2 семьи. С людей сыпалось стекло. То есть они раздевались, снимали курточки и с них стекло сыпалось. Копоть не могли отмыть. На ребятах мягко говоря лица не было. А с другой стороны они были очень счастливы. Бабушки ложились на пол, мы им говорили – ложитесь на кровать, а они говорили – нет, мы на полу полежим, здесь тепло, хорошо. Конечно, это неописуемые чувства. Потом лично про себя скажу – дней десять сидели без воды чистой, без хлеба. В Бердянске не было, где снять наличные, не работали карточки. Одному еще как-то можно, а вот с ребенком поинтереснее. А я как раз с семьей. Хочется сказать: ребята, это все не шутки, это все очень плохо.
Мужчина, 27 лет, Бердянск
Что могу сказать? Нечего говорить, все нормально. Кто бомбил, я не знаю. Я дрова рублю, а тут фиг-фиг, не успеваешь пригибаться. Я для себя дрова рубил – мина упала, забор поломала, а что забор – выбрасывать? Я его на дрова. Там соседский дом разбомбило – тоже на дрова. Я ж не знаю, сколько оно там будет. За чужой счет потихоньку выживали. Готовили на мангале, я в частном секторе жил, другие на кирпичах. Я с семьей приехал. Жена, брат жены инвалид детства, теща на костылях, сын с женой, двое детей приемных. Начали бомбить сильно, мой дом первый пострадал, кухню снесло капитально. Потом 3-4 дома вокруг нас гореть начали, бомбы попали. Если б соседа не ранило, палец оторвало, ногу перебило – мы б не уехали, в подвале сидели.
Мужчина, 67 лет, Мариуполь
Зеленский объявил полную мобилизацию, семья выехала в Германию, я сейчас пытаюсь через Россию соединиться с семьей. У меня жена, двое детей, внучка, уехали 17 марта, добирались две недели через границу. Я вынужден через Россию. Возле дома попала бомба, я к товарищу успел перебежать с детьми.
Мужчина, 47 лет, Мариуполь
Первая бомба упала на проспект Ленина, теперь проспект Мира, вынесла все стекла в окрестных домах, около третьей больницы. На следующий день когда пошли за вещами первой необходимости, за едой, случился второй прилет и бомба попала прямо под окна. Чтоб вы понимали – землю перекинуло через девятиэтажный дом на ту сторону, во двор закинуло. Хорошо, что уже не было людей, все ушли куда-то, готовили еду на кострах во дворе. Я думал, что все закончилось сначала. Все потемнело, земля посыпалась, я за стенами был. Сила удара была такая большая, что думал, что дом рухнет.
…Мы вывозили людей, и машину обстреляли. Вот дырка от пули, стреляли в голову, пытались убить. Повезло, что я пригнулся. Полагаю, что стрелял полк «Азов». Потому что на тот момент это была их территория, линия разграничения проходила по проспекту Ленина, я проезжал, надо было забрать людей с одного убежища и доставить их в более безопасное место для эвакуации. И проезжая мимо воинской части, услышал, что вокруг начинают биться пули. И одна из пуль прошла над правой задней дверью, через подголовник, пробила ремень безопасности и ударилась в стойку и где-то в салоне потерялась. Остальные пули рядом бились, одна в стекло рикошетом, вторая скользнула по водительской двери. Но мы не оставили попытки вывезти людей. Последняя эвакуация была 1 апреля, около 70 людей скопилось в убежище, вывозили автобусами в экстренном порядке, потому что пришли военные и сказали покинуть территорию, будет зачистка. Одна женщина умерла у меня в автобусе – сердце не выдержало.
Мужчина 45 лет, Мариуполь
Я волонтер, мне 49 лет. Я занималась закупками для Джанкоя и в магазине «Сэконд-хенд» продавщицы и уборщица стали спрашивать меня, зачем я помогаю беженцам, потому что их мнение такое: им ничего не нужно. И продавщицы и их родственники (с их слов) сталкиваются с хамством со стороны беженцев, беженцы встречаются им на улицах и говорят: ваша страна это перевалочная база, мы едем дальше, мы уезжаем в Европу. Зачем наша страна им помогает? Очень негативные настроения по крайней мере у этих трех женщин были относительно беженцев. Может быть именно с ними беженцы себя плохо вели, но скорее всего за последние месяцы у них не один и не два таких случая было.
Я сотрудник интерната. Когда приехали беженцы, мы приняли решение, что интернат окажет помощь. Детей вывезли в Феодосию и в Саки, они там сейчас сдают экзамены. А мы десять дней работаем с ними, а десять дней здесь. Обеспечиваем беженцев всем необходимым – размещение, горячее питание, медицинская помощь. Самое страшное было, когда приехала молодая женщина, 34 года и сильно плакала, никак не могли ее успокоить. Они выезжали на машине, машину обстреляли, ее маму убило. И они трое суток ехали в машине с мертвой матерью в черном мешке - украинские военные не разрешали ее похоронить.
Мужчина, организатор расселения в ПВР
Я гречанка, мы из этнических греков. У меня сыновья, близнецы. В 14м году я им оформляла свидетельство «Дети войны». И сейчас буду оформлять свидетельство еще раз. Метрики не успели выправить, пришлось в ПВР задержаться. Обещали гуманитарную помощь в Греции, дети уже ездили в 15м на 3 недели – отель, все включено, шведский стол. Мы наверное поедем. Но потом обязательно вернемся домой.
Женщина, 36 лет, Мариуполь
У меня дочка в подвале под обстрелами вела дневник. Все-все записывала, каждый день – когда стреляли, что с соседями, что с нами происходило. А когда выезжали, нас досматривать стали, телефоны проверять, дочка испугалась и все удалила.
Женщина, 45 лет, Мариуполь.
Я так думаю – надо помогать людям. Когда началось, стали цены задирать – кусочек мыла 40 гривен, хлеб 100 гривен – и люди в очереди стояли. У меня маленький бизнес был, гостиница. Так я людей пустил, сказал – живите бесплатно. У нас вода была, свет был, питание как-то организовали. В подвале прятались все вместе, когда бомбили. Но потом все равно пришлось уезжать. Трупы на улицах кучками лежали. Я пока ехал – две бутылки коньяка выпил, никогда в жизни столько не пил.
Мужчина, 38 лет, Мариуполь.